Книга Причём здесь любовь, страница 16 – Сара Лис

— Это от холода, — солгала я.

— Конечно, — усмехнулся он, не отпуская.

Мы всё-таки налили вино. Оно оказалось прохладным и терпким, как глоток воздуха перед прыжком. Мы кормили друг друга, смеялись, говорили глупости, делая вид, что никуда не спешим. На самом деле всё во мне уже спешило — пульс, мысли, пальцы, которые никак не могли найти себе места.

Я поднесла бокал к его губам. Он сделал глоток, не сводя с меня глаз, а потом внезапно перехватил мою руку и сам наклонил её чуть сильнее, так что вино едва не пролилось. Я дёрнулась, бокал тихо стукнулся о его зубы, и мы оба расхохотались — слишком громко для двоих на маленькой кухне.

Смех сбил напряжение, но не до конца — напротив, под ним ещё отчётливее проступило другое: тугое, сладкое ожидание. В животе что-то трепыхалось, будто оттуда вот-вот вылетит стая взволнованных птиц.

Я поймала себя на странной лёгкости: словно весь день несла груз на плечах, а сейчас — скинула, переступив порог. Но в животе, вопреки этому, что-то дрожало и волновалось, будто напоминая: рано расслабляться.

Женя усадил меня на стол, его ладони скользнули выше и остановились выше кружевной линии. Платье приподнялось — и на бедре проступил край синяка. Он заметил и едва коснулся пальцем, очерчивая контур.

— Бедная Лиса. Болит?

— Уже нет. Я нанесла обезболивающее.

— Хорошо. Я постараюсь быть аккуратным.

Его руки двинулись выше.

— Это так возбуждает. Твои ноги… и это кружево. Увидел, что ты в чулках, ещё там, на съёмках, — выдохнул он мне в шею. — Еле дождался.

Его слова растворяли мою волю. Вино согревало изнутри — как после хорошей тренировки, когда тело наполнено приятной тяжестью. Мелькнула мысль: «Не слишком ли быстро?» — и тут же отозвалось внутри: «Слишком — но именно сейчас».

Он поднял взгляд:

— Скажи, если понадобится пауза. И… ты на таблетках?

— Нет, — покачала головой.

— Понял.

Женя подхватил меня под бёдра, прижал к себе, я обвила его ногами. Мы, смеясь, сшибли косяк и почти ввалились в спальню. Платье снялось слишком легко, и я осталась в одном белье. Прохладная простыня коснулась лопаток. Я лежала, вдыхая его запах — слегка горьковатый, пряный кедр.

Он провёл пальцами от шеи до груди, отодвинул кружево бюстгальтера, накрыл губами сосок. Тело откликнулось мгновенно, посылая волны тепла вниз живота. Его бедро прижалось к моему, сердце пропустило удар.

Его ладонь уверенно скользнула вниз по животу. Я не перехватывала инициативу — лишь направляла его руку туда, где каждая клетка ждала прикосновения. Это напоминало танец: он вёл, а я отзывалась телом — поддавалась навстречу, снова и снова, в общем ритме.

Непослушные пальцы потянулись к пряжке его брюк, но та не поддавалась; нетерпеливый вздох вырвался сам собой. Женя прижал меня бедром сильнее. Металл ремня упёрся в лобок. Неловкое, почти случайное движение — и меня пронзило током. Я тихо выдохнула, сама удивившись тому звуку.

— Даже так? Ты можешь так? — Женя казался искренне поражённым. — Сделай это для меня.

Это было слишком быстро, слишком остро и ново — я зажмурилась, стараясь не выдать, как сильно обожгло изнутри.

Он повторил движение бёдрами и поцеловал меня, сминая губы и слегка прикусывая.

Время стало прерывистым. Его ладонь на моём теле — твёрдая, уверенная. Щетина чуть царапала кожу на шее. Мои колени сами сомкнулись вокруг его бёдер. Он почти не говорил — только редкие «да», «нравится?», а я отвечала телом: изгибом, пальцами на его спине, коротким стоном, которого сама от себя не ожидала.