Книга Причём здесь любовь, страница 43 – Сара Лис

Светлые кудри. Без шапки. Тонкая куртка, руки в карманах, плечи опущены, спина сгорблена. Снег налип на волосы, воротник поднят. Если бы он стоял с людьми под козырьком, я бы не обратила внимания. Но он был один — стоял в стороне.

Я ещё не до конца осознала, зачем это делаю, но сорвалась с места и стала протискиваться к выходу. На меня шипели, возмущались моему «позднему зажиганию» и «толкается тут». Я вывалилась на улицу, встала под навес и, делая вид, что просто жду, пригляделась внимательнее.

Это был он. Андрей Куликов.

Тот самый Андрей, которого я помнила красивым, ярким, живым. Сейчас — исхудавший, кожа — нездорового сероватого оттенка, глаза запавшие и какие-то дурные. Движения рваные и лишние, будто руки жили своей жизнью. Курил, нервно затягивался, оглядывался, будто кого-то ждал. Иногда узнавались Витькины жесты, но всё остальное… будто незнакомый человек.

На следующий день Витя не пришёл. И через день тоже.

Выходной, в который мы собирались праздновать его День рождения, я провела с родителями. Весь день провалялась в кровати в обнимку с конспектами. Настроение было смазанным: вроде дома тепло, мама суетится, папа шутит, но внутренний фон — тревога и тупая усталость. Радовали только звонки и сообщения от Жени. Я рассказала ему про Андрея, обозначив его как «знакомого со школы». О том, чей он брат и про утреннюю слежку, умолчала.

Женя выслушал, вздохнул и сказал, что это сплошь и рядом, а я просто живу в счастливом пузыре и не вижу этой части реальности. Посоветовал присмотреться хотя бы к нашему соседу этажом выше: он пару раз сталкивался с ним в подъезде и был уверен, что тот что-то употребляет.

Разговор получился отрезвляющим. И чем больше я думала обо всём этом, тем сильнее накатывали уныние и тоска.

В понедельник утром я приехала в универ на машине. На парковке взгляд зацепился за незнакомый внедорожник. Я машинально пробежалась глазами по марке, цвету и уже хотела пройти мимо, но заметила знакомый профиль за стеклом.

Витя.

Он сидел за рулём, хмуро уткнувшись в телефон.

Я постучала в стекло. Он дёрнулся, поднял глаза. Серьёзное лицо на долю секунды застыло, потом взгляд потеплел, и уголки губ дрогнули. Он выскочил из машины, схватил меня в охапку и прижал так, что из груди вышел воздух. Уткнулся носом в мои волосы и стоял, как будто врос.

Сначала я решила, что он просто рад меня видеть. Но пауза затягивалась. Тишина вокруг стала слишком плотной.

— Вить? — шёпотом спросила я. — Что-то случилось?

Он молча кивнул, не отрывая головы от моего плеча.

— Он жив? — прошептала я. Сердце так заколотилось, что казалось, оно сейчас тоже прижмётся к нему через куртку.

— Да, Лен, — выдохнул он. — Жив.

Он слегка отстранился, поцеловал куда-то в висок, снова в волосы.

— Спасибо тебе. Если бы не ты… Спасибо.

— Сядем? — предложила я. — Расскажешь?

Мы устроились в машине. Я слушала.

Оказалось, что они приехали туда вовремя. В доме толкали какую-то жёсткую синтетику, от которой у всех были странные, нетипичные реакции. Когда Витя с отцом зашли, Андрей был уже одной ногой там, откуда не возвращаются. Прибывшая скорая сначала не могла толком определить, что за дрянь в них, симптомы были у троих одинаковые, тяжёлые.