Книга Причём здесь любовь, страница 83 – Сара Лис

На камнях у залива, у парка в Петергофе, сидели туристы: грелись, любовались видами.

Вдали пронеслись «Метеоры». Вспомнилось, как в детстве мы с отцом и Ксенькой приезжали сюда. В памяти — обрывки, смутные. Надо бы снова прокатиться.

Аллея вывела меня к Монплезиру. Я вышла на Морскую террасу и вдохнула желанный воздух. Почему-то именно здесь я ощущала себя счастливой. Эта терраса — моё любимое место в Петергофе и, наверное, во всём Питере. Мой ритуал: независимо от погоды и времени года заканчивать прогулку здесь — у балюстрады, которую обдувает ветер с Финского залива.

Зная, что задержусь, я взяла воду и немного черешни. Открыла контейнер и, облокотившись на мраморные перила, по-простому стала есть сочные плоды. Куликов почему-то называл черешню «птичьей вишней». Почему “птичья”? Птицы ведь любят самые разные ягоды: например, облепиху всю съедают у бабушки в саду. Я тоже любила черешню. А может быть, я сама немного птица?

От одной этой мысли по телу прошёл холодок — от колен до затылка. «Дыши!» — одёрнула себя. Только что наслаждалась ветром, видом, солнцем и ягодами. Ты — это ты.

На спине ещё долго жили колючие мурашки, пытались расползтись на руки и шею. Но сладкая черешня вернула меня в момент, а солнце пригревало и не позволило им расплодиться. Сколько я так стояла — полчаса, час? Я снова выпала из времени.

— Шляпа! Знал, что найду тебя здесь! — сзади на меня навалилась немаленькая туша. Я вздрогнула, выругалась и развернулась к невозможному вредине — моему любимому братцу. — Виталь! Ты приехал! — я вцепилась в него, обняла, прижалась щекой. — Я скучала, красавчик. Хотела тебя увидеть.

От его появления — ожидаемого и всё равно внезапного — я едва не расплакалась. — Ленка, ты всё та же плакса. — Да иди ты. Я не плачу. — Да-да… глаза вон блестят. Как ты? Бабушка говорит, флягой свистишь? — Посвистываю, Виталь. — Ха! Ты всегда посвистывала. Ладно, давай серьёзно. — Пойдём, пройдёмся и поговорим.

Мы шли по аллеям мимо фонтанов, поднялись по лестнице у «Домино» и двинулись к выходу. Я рассказывала про то, что происходило со мной в последнее время. Виталик слушал, не перебивая; когда я закончила, он помолчал и без колкости сказал:

— Ленок, я не обесцениваю, но не слишком ли ты драматизируешь? Судя по рассказу, этот твой Женя совсем не Д'Артаньян — и хорошо, что отвалился.

— Виталь, скорее всего ты прав. Но как-то всё так получилось. Эта история и последствия моей глупости стали спусковым крючком. И это уже мне неподвластно, — выдохнула я. — Он поверил не мне, а друзьям. Со стороны — это логично. Но меня ранило его неверие. У меня уже сил нет клеить улыбку на лицо и делать вид, что я счастлива. Внутри я плачу всё время. Когда не за стеклом.

Брат вопросительно взглянул, ожидая пояснений. — Бывает, я наблюдаю за миром — как кино. А иногда — за собой со стороны. Как будто фильм про меня. Части тела кажутся не моими, словно пластмассовыми. И в зеркале на меня глядит незнакомка. Апатия: учёба, спорт, музыка — всё безразлично. Путаю сон и явь. Мне правда флягу пробило.

— Шляпка, ты меня пугаешь, — тихо сказал он. — Тебе бы к специалисту. — Я за этим и приехала. Хочу попросить твоего отца помочь с поиском врача в Питере. У нас город маленький, лишние разговоры ни к чему. И так пришлось обратиться к местным психиатрам. Да и специалисты у нас… разные.