Книга Причём здесь любовь, страница 88 – Сара Лис

На биоэтике выложили ведомость. Напротив моей фамилии — обидное «хор/удовл.». Комментарий: «Содержание — хорошо. Этическая аргументация — требуются более аккуратные формулировки (см. методические рекомендации)».

Я пролистала список: у двоих ребят с похожими выводами — «хор/хор». В груди тихо тренькнуло, словно мелкий камешек стукнул о тонкое стекло. Это не было катастрофой, но меня зацепило.

Калининград встречал меня серым, рваным небом и влажным воздухом с солью. Тут зима не торопилась. Впрочем, как всегда.

Я ехала к бабушке на побережье. Её дом сохранил свою немецкую душу: высокие окна, тёмные рамы, плотные шторы с кисточками. Сосны вокруг шумели, покачивая ветвями. Замерла у калитки, подняла голову к вершинам и слушала ветер, запутавшийся в кронах.

— Леночка? — В одном моём имени, произнесённом бабушкой, я услышала вопросы, беспокойство, озадаченность моим неожиданным появлением. — Заходи, девочка, — сказала бабушка и обняла крепко, без сюсюканий. — Я как раз заварила чай. Сначала выдохни с дороги, потом расскажешь что произошло.

Я была благодарна ей за то, что она не стала сразу задавать вопросов. Хотя бы пока.

На кухне пахло травами и печёными яблоками.

В гостиной Виталик разбирал пыльную коробку с какими-то книгами. Когда я вошла, он удивился и замер, вглядываясь мне в лицо. С последней встречи он смотрел на мир чуть внимательнее и словно расправил плечи. После разговора с отцом он смог наладить с ним пусть пока ещё непрочные, но отношения.

— Шляпка? Как ты тут очутилась? Ты надолго? — спросил он, откладывая какой-то фолиант по анатомии.

— Насколько получится, — ответила я.

— Супер! Сессия у меня начнётся через неделю, — он улыбнулся во весь рот и обнял меня до хруста. — А я освоил дыхательные практики. Будем учиться и дышать на двоих.

Смешной и любимый Виталька.

Пока пили чай, я написала маме и отцу.

Через минуту зазвонил бабушкин телефон. Мамин голос сорвался на шёпот:

— Мама, дай трубку Лене. Она не отвечает на звонки…

Бабушка посмотрела в окно и ответила голосом, не терпящим возражений:

— Девочке нужен покой. Она у меня. Всё под контролем, дочка. Поест, поспит, посмотрит на море — и позвонит сама. Не тревожь её пока, Галя.

Потом дозвонился папа — коротко поговорил с тёщей:

— Лена в порядке? Денег хватает? Что она решила с учёбой?

— Сергей, не беспокойся. С Леной всё в порядке, — отрезала бабушка. — Деньги переведи дочери. С учёбой разберёмся, когда она отдохнёт. Мы не в лесу живём.

Она отключила звонок и положила ладонь мне на плечо:

— Так. Ты никому ничего не должна сегодня. Сначала — отдохнёшь. Потом — будем решать все вопросы.

Бабушка была как всегда в роли ледокола: выбрала курс — и потащила за собой льдины тревог, не давая им прижаться ко мне.

Пенсия не превратила её в «бабушку-огородницу». Наполненная жизнью, активная, она легко осваивала всё новое и спокойно принимала даже внезапное нашествие сумасбродных внучек.

Я была усажена за стол, и передо мной возникла кружка ароматного чая с моим любимым вареньем из айвы. Бабушка варила его сама. Золотые кусочки ароматного плода таяли во рту и погружали меня в детство, рассеивая туман. Никто не задавал лишних вопросов, и мы в тишине пили чай. Словно я живу тут давно, а не свалилась, как снег на голову.