Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 57 – Галина Колоскова

— А ты? — смотрю ему прямо в глаза. — Тормоза отказали именно после визита к её дяде. Ты сам говорил.

Он хмурится, желваки ходят на скулах. Не хочу даже знать, что у него сейчас на душе.

— Думаю, что таких совпадений не бывает. Но доказать сложно. Экспертиза может показать механическое повреждение, а может — просто износ. Скажут, сам виноват, машину не обслуживал.

— Ты обслуживал. Я знаю. — Усмехаюсь, фаза отрицания прошла. Принятие даётся с трудом.

Вздыхает.

— Я знаю, что ты знаешь. Но для них это не аргумент.

Сказать прямо: до какой степени подсуетились её родственники, чтобы скрыть правду? Мы молчим. Дождь стучит по крыше машины.

— Ладно, — говорит он наконец. — Посмотрим, что будет дальше. Если нарочно — они себя выдадут.

— Такие люди не умеют останавливаться… — Вскидываю бровь. — А если в следующий раз Катя решит навредить мне?

В этот раз он принимает решение мгновенно:

— Нужно заказать независимую экспертизу.

Выходим из машины, идём к подъезду. В лифте он сжимает мою ладонь. Видимо мысль, что в машине могла оказаться я, действует быстро. Не убираю руку. Дома привычно снимаем обувь, вешаем куртки. Проходим в гостиную.

Я сажусь на диван, он — в кресло напротив. Как в последние вечера. Включаем телевизор для фона.

— Знаешь, — проговариваю мысли вслух, — я рада, что ты не полез выяснять отношения напрямую с ней. Бесполезно. Пусть думают, что ты веришь в случайность.

— Я понял это, — отвечает он просто. — С такими людьми разговаривать можно только с позиции силы. А сил у меня пока нет. Только швы и запрет на вождение.

Усмехаюсь.

— Скоро будут. Ты быстро восстанавливаешься.

— Приходится, — он смотрит на меня. — Работа есть работа.

В его голосе нет прежней бравады. Он знает себе цену — просто теперь не выпячивает это.

— Я вижу изменения, — говорю тихо. — И это важно.

Он кивает, ждёт продолжения.

— Но это не стирает прошлого. Вспоминаю, что видела в душевой — холодеет внутри. Это никуда не денется. Остались шрамы.

Отвечает коротко:

— Знаю... — Опускает взгляд в пол.

Смотрю на этого сильного, уверенного мужчину, привыкшего всё контролировать. Он не оправдывается, не защищается.

— Поэтому я не прощаю тебя, Алексей. Не могу. Слишком глубоко въелось в душу.

Он молчит, но я вижу, как напряглись скулы.

Глубоко вдыхаю.

— Мы снова живём вместе. В одной квартире. Это ли не шанс? Не стоит давать друг другу громких обещаний. Будем жить дальше. Работать. Разбираться с Катей и её родственниками. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он внимательно смотрит на меня. Потом кивает.

— Договорились. Больше никаких пустых обещаний.

Мы сидим в полумраке гостиной. Телевизор бормочет новости. За окном шумит дождь. Наши плечи почти соприкасаются. Не целуемся, не обнимаемся. Но чувствую что-то, на что можно опереться. Не иллюзию — реальность. Трудную, неудобную, но честную.

Завтра будет новый день. С его больными, с моими операциями. С Катей, не привыкшей расставаться с мечтой. Она не оставит попыток забрать Алексея. С экспертизой, которая может всё изменить. Но сегодня, в этой комнате, мы вместе.

*Ольга*

Шесть месяцев спустя.

В операционной № 1 Центральной больницы — тишина, нарушаемая только монотонным пиком аппаратуры и тихими командами. Здесь и сейчас вершится маленькое чудо, за которым наблюдает через стекло группа молодых ординаторов.