Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 59 – Галина Колоскова

— Ты как? — спрашивает.

— Нормально. Устала.

— Я тоже… — Вытирается полотенцем, поворачивается. — Спасибо тебе. Работали чисто. Ты великолепна.

— Мы оба работали, — поправляю с улыбкой.

Усмехается.

— Ты всегда так. Не принимаешь комплименты.

— А ты всегда их раздаёшь, — отвечаю. — Но сейчас, кажется, искренне.

В усталых глазах появляется нежность. Он поправляет мою хирургическую шапочку, съехавшую набок. Пальцы осторожно касаются виска. Наклоняется и целует туда, где секунду назад были кончики пальцев. Тихо. Быстро.

— Пошли домой, герой, — говорю я с лёгкой улыбкой.

— С тобой, хоть на край света.

Выходим в коридор. Там нас встречает Дмитрий. Он стоял у стекла всю операцию, наблюдал.

— Красиво сработали, — хвалит он. — Поздравляю!

— Спасибо, Орлов, — Алексей жмёт ему руку. — Твои консультации по биомеханике помогли. Без тебя бы не справились.

— Справились бы, — пожимает плечами Дмитрий. — Но рад, что пригодилось.

Он смотрит на меня. В его глазах — спокойствие. И какая-то светлая грусть, которую он давно не прячет. Он знает, что моя дорога рядом с Алексеем. И принял это. По-взрослому, без обид.

— Увидимся завтра, — киваю ему.

— До завтра.

Мы идём в раздевалки. Переодеваемся молча. На улице уже вечер, зажигаются фонари. Садимся в мою машину, я за руль, он рядом. Завожу мотор.

— Знаешь, — Алексей смотрит в окно. — Я сегодня, когда аорту зашивал, думал не о том, как я крут, а, что… если ошибусь, тебе придётся разбираться с последствиями. И это держало в тонусе лучше любых амбиций.

— Хороший стимул, — соглашаюсь.

— А ты о чём думала?

— О том же. Что если неправильно поставлю конструкцию, протез может сместиться. И всё насмарку.

— Взаимозависимость, — усмехается.

— Команда, — поправляю.

Он улыбается. Легко, без надрыва.

Едем домой. В наш дом. Где на подоконнике живые цветы в горшках, купленные месяц назад. В холодильнике продукты, за ними ходили вместе в выходные. Мелочи, из которых складывается общая жизнь.

Мы не идеальная пара. У нас за спиной слишком много боли, чтобы притворяться, что всё забыто. Иногда я просыпаюсь ночью от кошмаров — тот момент в душевой, её улыбка, его колебания в операционной. Иногда он замолкает, уставившись в одну точку, и я знаю, что он вспоминает свой позор. Но мы научились говорить об этом. Или молчать вместе. Помогает.

Подъезжаем к дому, паркуюсь. Сидим в машине, не торопимся выходить.

— Оля. Спасибо, что не выгнала тогда.

— Не благодари, — отвечаю. — Просто не облажайся.

— Постараюсь.

В квартире нас встречает тишина и запах моих духов, смешанный с запахом его одеколона. Дома.

— Чай или кофе? — спрашивает он, снимая пальто.

— Давай чай. Только покрепче.

Пока он возится на кухне, я иду принять душ.

Выхожу на кухню в халате, волосы мокрые. Алексей уже налил чай, поставил на стол мою любимую кружку. Рядом — вазочка с печеньем.

— Садись, — кивает на стул. — Остынет.

Сажусь. Грею руки о кружку. Он садится напротив.

Про Катю мы стараемся не говорить. Но иногда приходится.

— Кстати, — вспоминаю. — Экспертиза по твоей машине готова. Мне сегодня звонили из страховой.

Он напрягается.

— И что?

— Тормозные шланги перерезаны. Не порваны, не износились — именно перерезаны. Экспертиза это подтвердила.

Тишина повисает в комнате. Он сжимает кружку так, что костяшки белеют.