Книга Минута до Бруклина, страница 208 – Марк Алонский

— Что бы ты сделала?

— …продолжай, пожалуйста.

Я дернул уголком рта и больше никак не проявил свое недовольство.

— Шкафчик с оружием был уже совсем близко. Парень видел в нем спасение и облегчение. У него был план того, как действовать дальше. В первую очередь он хотел проверить замки, но… Он так и не дошел до шкафчика. Он остановился так резко, что девушка врезалась ему в спину. Парень в этот момент, кажется, почувствовал, что седеет от ужаса.

Ева нетерпеливо придвинулась чуть ближе ко мне.

— Рядом со спасительным шкафчиком было окно в пол. За окном, словно луна, повисло в воздухе уродливое лицо, скалящее в ухмылке острые зубы. Лицо не могло принадлежать человеку, оно было слишком большим, слишком… Чудовищным. Оно смотрело абсолютно белыми узкими глазами. У него не было зрачков, но парень не сомневался, что оно отлично его видит. А если не видит, то ощущает его присутствие.

История, наконец, начала увлекать меня самого. Я лег, закинув руки за голову.

— Девушка тоже увидела лицо в окне. Она закрыла себе рот обеими ладонями, чтобы не закричать. Лицо не шевелилось. Глаза без зрачков смотрели сразу повсюду, видели все. Остатками сознания, замутненного от ужаса, парень понимал, что оружие ему не поможет. И все же он сделал осторожный шаг в сторону шкафчика. Просто потому, что с пистолетом в руках он мог хоть что-то сделать. Мог выстрелить. Возможно, что даже в себя.

Мне захотелось закончить историю плохо. Захотелось, чтобы мои герои мучились не меньше меня самого.

— Один шаг, второй. И вдруг уродливое лицо приблизилось к стеклу. Прислонилось так, что нос сплющился. Стекло рядом с носом чуть запотело. Парень остановился, его сердце стучало так, что угрожало не выдержать собственного темпа. — Я засунул руку под футболку и заколотил по своей груди. — Тук-тук-тук. Парень хаотично соображал. Он утешал себя мыслью, что лицо все еще находилось на улице. Думал, что раз оно не проникло в дом, значит, не может этого сделать, значит, они с девушкой в безопасности.

— Ну да, — хмыкнула Ева, ложась рядом и устраиваясь на моем плече. — Рук-то у лица нет.

Мой рассказ снова прервался.

Я чувствовал приятную тяжесть тела Евы. Она опустилась на мое плечо так, словно ей ничего это не стоило, словно она делала это каждую ночь.

(а я каждую ночь сочинял для нее сказки)

Моя рука все еще находилась под футболкой. Ева накрыла ее своей через тонкую ткань. Я замер, не смея шевельнуться. Мое сердце затрепетало, застучало на всю комнату.

Мы лежали в тишине слишком долго, достаточно, чтобы Ева поняла, как я обескуражен ее поступком. Она легко пробежалась пальцами по моей руке.

— Ты уснул?

— Да. На чуть-чуть.

(ты — мой сон)

— Лицо впечаталось в стекло, — продолжил я, снова прокашлявшись. — Оно дышало, но опять не шевелилось. И это бездействие сводило с ума. Девушка заскулила, потянула парня за рукав на себя. Она больше не могла выносить этот ужас.

Сейчас, ощущая вес тела Евы, чувствуя, как ее дыхание обжигает кожу моей шеи, я снова взял свои намерения назад. Я подумал, что не могу закончить эту историю плохо.

(потому что мне снова стало так хорошо)

(я как на качелях, ха-ха)

— И тут лицо ПОПЛЫЛО вперед. Преодолело окно, словно оно было иллюзорным. Лицо просочилось в дом, продолжая скалить зубы. В помещении оно казалось еще больше, размером с большой телевизор.