Книга Минута до Бруклина, страница 260 – Марк Алонский

— Не знаю. Я думала поехать поспать в гостиницу.

— Эмма идет на поправку. Тебе не помешает душ и постель.

— Все так плохо? — хмыкнула Ева.

— Просто кошмар, — кивнул я.

Ева улыбнулась, а потом задала мне вопрос. По ее плотно сжатым губам я прочел, что она готова и примет любое мое решение.

— Поедешь со мной?

(вот и тот самый шанс, верно?)

— Да, поехали.

Таксист честно выполнил просьбу отвезти нас в «первый попавшийся отель». «Слон у дороги» стоял у проезжей части и был ночлежкой для дальнобойщиков.

— Я хочу в нормальный отель, а не в эту дыру, — пробубнил я, когда такси остановилось.

— Ближе к больнице ничего нет? — таксист ответил кивком на вопрос Евы, и та протянула ему деньги. — Хорошо. Возьмите.

— Ты серьезно? Здесь же как в том фильме Хичкока… Я могу снять номер в хорошем…

— Можешь остановиться там без меня, — огрызнулась Ева.

Я вспыхнул от злости, но вышел из такси вслед за ней.

Я не понимал, чего сейчас было во мне больше: желания проорать ей в лицо все накипевшее или молча сомкнуть руки на ее худой шее.

(может, только так и ставятся точки, ха-ха)

Администратор протянул Еве ключ, она расплатилась за номер сама. На пластиковой бирке ключа было выведено синим маркером «63».

В номере было душно и темно, пахло сигаретами и дешевыми чистящими средствами. Из-за угла выглядывала двуспальная кровать, заправленная покрывалом грязно-кремового цвета. Напротив кровати на тумбочке стоял маленький телевизор. Он пялился на происходящее огромным черным глазом, словно ненужный свидетель. Мне было сложно отделаться от мысли, что этот номер перевидал множество искалеченных судеб.

(плюс одна)

Ева уверенным шагом прошла вперед и раздвинула шторы. На мгновение ее фигура исчезла в свете уличного фонаря, бившего прямо в окна. Я бы не сдержал восторженного вздоха, если бы мои глаза быстро не адаптировались к свету.

Ева повернулась ко мне. Я закрыл за собой хлипкую дверь в номер. Я совершенно потерялся в своих ощущениях. Все во мне клокотало и набирало обороты: трепет, злость, любовь, обида, разочарование, они перетекали из одного в другое, метались, сталкивались лоб в лоб, шагали по головам друг друга. Я старался сохранять непроницаемое выражение лица. Ева отвечала мне таким же глухим, немигающим взглядом.

Она щелкнула пультом и встала перед экраном. Часть изображения была в битых пикселях, звук убавлен до минимума. Я сверлил Еву взглядом зло и жадно, мне хотелось, чтобы ей было ЧЕРТОВСКИ не все равно на происходящее. Она не отрывала глаз от экрана, дышала ровно и тихо. Но я видел робкое воплощение своего желания в том, как быстро переключались каналы.

Волнение нарастало во мне, давило на грудь, лишало воздуха. Я не знал, что мне делать и куда себя деть. В этом прокуренном мотеле, в этих тесных четырех стенах, мы с Евой вмиг стали друг другу абсолютно чужими. Я физически ощущал возведение преграды между нами, кирпич за кирпичом. Ее постройка казалась мне началом чего-то непоправимого. Я чувствовал себя пришельцем, потерпевшим крушение на планете, где было слишком тесно и одному единственному ее жителю.

Ева не шевелилась. Кнопка переключения каналов щелкала раз в две секунды. Звук был похож на метроном.

Раз-два-три. Словно отчет до того момента, в котором я окончательно уничтожаю НАС.