Книга Тихие люди, страница 166 – Пол Клив

Теперь, когда слово прозвучало, Ребекка понимает, что он прав. Это кровать. А рядом с ней – комод с ящиками, и это подводит ее к выводу, что на протяжении многих лет дети не просто попадали в тайную комнату Питтмана, но и содержались там в течение некоторого времени. Пример тому – Райан Бейтс.

— А это? – спрашивает она, когда лампа выхватывает из темноты кучу сломанных, скрученных досок.

— Наверное, упавшие сверху обломки, – пожимает плечами оператор.

— Нет, я не о досках. Вот здесь… – говорит Ребекка, указывая пальцем в нижнюю часть кадра, где под завалом погребено нечто, чего она очень надеялась не увидеть. Оператор меняет угол наклона шеста, камера смещается под водой, и форма, на которую смотрела Ребекка, на пару секунд исчезает. Но затем то, что она пыталась рассмотреть, вновь появляется на дисплее.

Картинка так и остается размытой, но общие очертания довольно ясны; вот и ответ на вопрос, от кого Питтман решил избавиться первым.

Ребекку еще никогда не рвало на работе, но сейчас она не в силах справиться с внезапным приступом тошноты. Хорошо еще, она успевает отвернуться от раскрытого чемоданчика с дисплеем. Рвота летит на газон.

Вероятно, сердечный приступ. Последние дни выдались у Андре довольно напряженными; если ему какое-то время грозил инфаркт, то почему бы не сейчас?

Проверяю, есть ли пульс. В наличии.

А что, если его вырубил кто-то еще?

— Ты совершенно бесполезен, – шепчу я Кану, но вместо ответа пес топчет лапами упавший пакет с молоком, откуда выплескивается новая порция вкусной жидкости.

Напасть на Андре мог только Томпсон. Сейчас детектив крадется по дому и ищет меня, не подозревая, что я ушел. Порывшись на кухне, я вынимаю из стойки нож, но сразу решаю, что смертоносное оружие не подойдет. Неразумно случайно лишить жизни единственного человека, который может знать, где сейчас Зак.

Из конца коридора до меня доносятся осторожные шаги.

Рита? Вышла посмотреть, куда подевался муж?

Или Томпсон в поисках новой жертвы?

Подобрав деревянную скалку, я ретируюсь в гостиную.

Шаги звучат громче. Я вжимаюсь в стену и перестаю дышать.

Появляется Томпсон. Света из кухни достаточно, чтобы разглядеть его прилично распухшую, успевшую посинеть челюсть. В одной руке детектив сжимает пистолет, в другой несет маленький черный футляр. На пистолетное дуло навинчен глушитель.

Я взмахиваю скалкой.

Заметив движение, Томпсон поворачивается, но слишком поздно. Скалка бьет его по запястью, пистолет вылетает и скользит по полу. Томпсон отскакивает к дверному проему, я замахиваюсь снова; от нового удара он уклоняется, и столкновение скалки с твердым дверным косяком отдается в моей руке болезненной вибрацией. Томпсон делает шаг назад и, споткнувшись, тяжело падает на колени, схватившись за дверную ручку, чтобы не завалиться набок. И смотрит на меня, пока я заношу над ним скалку. Очень хочется убить его, но от меня требуется лишь обездвижить детектива единственным точным ударом.

Прежде чем я успеваю нанести такой удар, из кухни выбегает Кан, и я с недоумением гляжу, как прямо на меня летит по воздуху здоровенный пес. Я вскидываю перед собой обе руки, и Кан впивается зубами в скалку; тридцать кило собачьего веса валят меня с ног, и я оказываюсь на полу рядом с Томпсоном, который, пятясь, отползает от нас. Яростно мотая головой, Кан вырывает скалку из моей руки, и я сую в пасть псу свой перевязанный кулак, чтобы тот не сомкнул челюсти на чем-то более уязвимом. Теперь он занят попыткой оторвать мне кисть, а я – поисками скалки. Мой бинт Кану явно не по вкусу, и пес переключается на предплечье, стараясь вырвать из сустава локоть. Я перехватываю его другой рукой за туловище и пытаюсь оттащить, но Кан слишком могуч. Тогда я перекатываюсь на спину и швыряю пса в стену, но эффект отрицателен: челюсти сжимаются, зубы яростно впиваются мне в руку.