Книга Тихие люди, страница 90 – Пол Клив

Подняв голову, Кент утыкается взглядом в меня.

— Уведите его отсюда, – говорит она, обращаясь ко всем вокруг и ни к кому конкретно, но ее желание исполняет успевший очухаться Томпсон. Он опять хватает меня за плечо, и я повторяю ему, чтобы оставил меня в покое, снял наручники, мне нужно помочь Лизе.

Кент раскраснелась. Мышцы на ее лице и шее напрягаются, натягивая шрам. Она в панике. Все здесь в панике.

— Я сказала, уведите его отсюда.

— Никуда я не уйду.

Я ошибаюсь: Томпсон с легкостью оттаскивает меня к машине, ухватив за шиворот. Вталкивает меня на заднее сиденье и закрывает дверь. Стекло в боковой дверце со стороны водителя разбито, в нем криво торчит наш почтовый ящик. Обойдя машину, Томпсон тщится его вытащить. Я переворачиваюсь на спину и методично бью ногами в окно – сперва в надежде разбить и его, а потом уже из чувства протеста: мне быстро становится ясно, что стекло устоит. Впереди открывается пассажирская дверь, и в машину усаживается одетый по форме полицейский. Тот самый борец-рестлер с вывернутыми ушами. У него разбита губа, из носа капает кровь.

— Сядьте, – говорит он.

Я перестаю бить.

— Выпустите меня отсюда.

— Никак не могу.

— Сейчас я должен быть с Лизой.

— Вы же понимаете, что это нереально.

— Как она? С ней все будет хорошо?

— Не знаю.

— А ты можешь хотя бы притвориться, что тебе не плевать?

Прежде чем Рестлер успевает ответить, открывается водительская дверца. Детектив Томпсон рукавом пиджака сметает крошки стекла с сиденья, после чего садится за руль.

— Хренов дурдом, – цедит он сквозь зубы, запуская мотор; в этом Томпсон прав, ситуация действительно дерьмовая, но он сам ее создал.

— Как там Лиза?

Томпсон не отвечает. Он быстро стартует с подъездной дорожки, давая понять: если кто-то не уберется вовремя с дороги, пусть пеняет на себя. Яростно дергая рычаг, детектив переключает передачу, и мы уносимся прочь, проезжая по брошенным плакатам.

— Что с Лизой?

— Скорая уже выехала на вызов.

— Если не хотите, не нужно снимать наручники… но по крайней мере позвольте мне остаться. Я должен быть с Лизой. Я нужен ей!

Томпсон не отвечает. Просто продолжает вести машину.

— А что бы ты делал, окажись там твоя жена, а? Ты бы делал все, что в твоих силах, чтобы ей помочь! – Все равно без толку. – Черт возьми… Да что с вами, люди, не так?

Нет ответа.

Я все еще лежу на спине, лицом к потолку. Ерзаю всем телом, пока наконец мне не удается принять сидячее положение. Ремнем безопасности меня не пристегивали.

— Прошу прощения, – говорю я. – Простите, что потерял самообладание, простите, что ударил вас коленом и пытался выбить окно. Только, пожалуйста, пожалуйста, мы должны вернуться! Сейчас мне нужно быть рядом с ней. – Молчание. – Бросьте, вы мне кое-что задолжали. Если б не вы, Лиза вообще не пострадала бы. Я предупреждал, детектив Кент тоже предупреждала, но вы не слушали, потому что очень хотели выставить нас на всеобщее обозрение.

— Ошибаетесь, – бросает Томпсон, замедляя ход перед поворотом и оглядываясь на меня. – Я вовсе не хотел этого, и вы ошибаетесь, считая, что это моя вина. Вы сами спровоцировали такую реакцию, убив своего сыночка.

Я снова ложусь и принимаюсь пинать окно. Рестлер велит прекратить, но я не слушаюсь; потом Томпсон вновь обретает дар речи и повторно велит прекратить, но я продолжаю пинать. Томпсон тормозит у обочины. Вдвоем с Рестлером они выходят, влезают на заднее сиденье и сковывают мне ноги еще несколькими стяжками. Закончив, они усаживают меня и пристегивают ремнем безопасности. Все это время я кляну их на чем свет стоит. Томпсон обещает заткнуть мне рот кляпом, если я пискну еще хоть раз, после чего возвращается на переднее сиденье, оставив Рестлера стеречь меня сзади.