Книга Тихие люди, страница 91 – Пол Клив

К нашему дому мы уже не вернемся, это очевидно. Поэтому я перестаю ругаться и умолкаю. Когда мы добираемся до участка, я не оказываю никакого сопротивления. Разрезав стяжки на моих ногах, они вдвоем препровождают меня в комнату для допросов наверху.

— Мне оставить на вас наручники? – спрашивает Томпсон.

— Нет.

Он разрезает их, и я тут же бью кулаком, метя детективу в челюсть, но он к этому готов. Томпсон блокирует удар и, развернув, впечатывает меня лицом в стену.

— Вы закончили? – интересуется он.

— Если Лиза умрет, я тебя убью.

— Закончили?

— Нет. Но с тобой точно все кончено.

Томпсон бьет моей головой о стену.

— Еще увидим, – обещает он и, выпустив меня из захвата, выходит и запирает за собой дверь.

Бо́льшая часть толпы рассеялась, как это обычно бывает по окончании спортивных матчей, когда лишь самые ярые из фанатов остаются, чтобы насладиться атмосферой. Ребекка Кент глядит вслед отъезжающей второй карете скорой помощи; в первой увезли пострадавшего ранее протестанта.

Детектив злится на себя. Нужно было дождаться подкрепления. И придумать новый план – сразу же, как только она увидела, как разрослась толпа. О чем она только думала? Что добрые горожане Крайстчерча захотят вести себя цивилизованно? А Томпсон… Этот чертов Томпсон! Он вывалился наобум через парадную дверь, настаивая, что все будет тип-топ, и Ребекка послушно последовала за ним, отважилась действовать, хотя каждая клеточка тела твердила ей: это ошибка. Теперь она не знает, чьей вины тут больше – недальновидного Томпсона или ее самой, предоставившей напарнику решать самому.

Когда Ребекка опускает глаза на свои руки, те еще дрожат. Они вымазаны кровью. Ребекка чувствует, что кровавые брызги подсыхают и на ее лице, но не представляет, как кровь туда попала.

Звонит ее мобильник. Отерев ладонь о рубашку, Ребекка отвечает на вызов. Это ее напарник.

— Я доставил Мердока в участок, – говорит Томпсон. – Как его жена?

— Не очень хорошо.

— Так, ладно… Короче, парня, который это сделал, арестовали при попытке скрыться с места преступления. Его зовут Спенсер Баркли, он тоже в участке. Кстати, выяснилось, что этот Баркли – тот самый тип, с которым Кэмерон повздорил в воскресенье на аттракционах.

Она ничего не говорит, и несколько секунд спустя Томпсон продолжает:

— Послушай, Ребекка… Боже… Я… Я даже не знаю, что сказать.

— Ага.

— Ты прости. Я не мог и подумать… Не мог!

А ей все-таки кажется, что мог.

— Ага.

— Послушай, это моя вина, и я это признаю. Я готов признать, что ошибался, когда настоял на своем. Из-за этого мы оба можем слететь со своих мест. Только я не хотел бы потерять работу, – говорит Томпсон. – Я же не знал. Не знал, что все кончится настолько плохо. Эта толпа… Боже, Ребекка, они все словно взбесились.

— Мердок доставил вам какие-то неприятности?

— Нет. То есть да, он попытался выбить ногами окно машины, но ничего такого, с чем мы не сумели бы справиться.

Она не может отвести взгляда от пятен крови на подъездной дорожке. Рядом стоит машина Эвелин Мердок – лобовое и заднее стекла выбиты, оба зеркала оторваны вандалами.

— Ты ведь понимаешь, насколько это изменило ситуацию, да? Весь ход расследования? Теперь он наймет адвоката, и тот будет твердить только о том, как мы все испортили.