Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 47 – Анна Фицджеральд Хили

— Люк. Второе правило ухаживаний – не сдавай предмет своего интереса полиции, – произношу я ровным голосом.

Он переводит взгляд с меня на пособие по изготовлению замков и обратно.

— Билли, ты это где-то вычитала? Не думаю, что ты это всерьез.

— Люк, я шучу. Но на будущее: если надумаешь пригласить куда-нибудь девушку, не надо науськивать на нее потного полицейского. – Я забираю у него свое слесарное руководство. – А теперь, если позволишь… У меня есть кое-какие важные дела.

Теплый бриз надувает мои занавески, а мне снится Тедди.

«Здесь такое случается», – произносит он, вызывающе подергивая усами. А потом возникает Гертруда, взвешивающая хрустальную пепельницу на руке. «Ты был весьма милой забавой».

На этих словах я просыпаюсь среди сбитых подушек и раздумываю о гибели Гертруды. С каждым днем эта история запутывается все больше. На Тедди имели виды два человека, и у обоих рыжие волосы, могло ли это соперничество привести к убийству? Все знают, что за любовь надо бороться, но стоит ли убивать? А сам Тедди мог совершить такое ради любви? Что бы я сделала на его месте? И на что закрыла бы глаза?

Мои мысли мечутся от поло Эйвери к фетровой шляпе в глубине парка, потом к Люку, смутившемуся от заявления, что он нарушил одно из главных правил ухаживаний. Я прыскаю в подушку. До чего это было смешно! Вот бы существовал свод правил для флирта и тяжких преступлений! Книга этикета для убийц и влюбленных.

Натянув одеяло до подбородка и с улыбкой думая о том, как все это глупо, я проваливаюсь в сон.

С шести вечера начинают действовать дешевые тарифы на звонки. Свернувшись в желтом шезлонге возле телефона, я по очереди набираю номера всех трех десятков Тейлоров в округе Ферфилд, Коннектикут. Виктор заглядывает, чтобы проведать меня в моем уголке для сплетен. На Викторе его любимые клетчатая рубашка и серые вельветовые брюки. Очки в проволочной оправе заляпаны мукой. Он бормочет под нос что-то про оплату междугородних звонков и уходит восвояси. Я улавливаю запах кофейного пирога. Обычно он занимается выпечкой, только когда чем-то взволнован.

От Тейлоров мало толку. Хейден Тейлор говорит, куда я могу засунуть телефонный справочник, а Леона Тейлор туга на ухо. Но мисс Пейсли Тейлор, владелица салона красоты в Милфорде, оказывается разговорчивой особой.

— Вы звоните по поводу Гертруды? – слышится в трубке оживленный голосок. – Кто вы?

— Просто школьная подруга, – туманно отвечаю я. – Я пыталась ей позвонить, но она не отвечает. Это странно, вот я и подумала…

Я умолкаю, словно от беспокойства у меня вот-вот сдадут нервы. Скверная это была идея. Может, повесить трубку?

— Ох, бедняжка. Как вас зовут, милая? – Голос Пейсли Тейлор, жующей резинку на другом конце провода, полон сочувствия.

— Бет-Энн-Тина. – На языке крутятся сразу три имени, попробуй выбери.

— Беттина. Кажется, она о тебе упоминала. Знаешь, я сегодня закрылась пораньше, чтобы тут кое-что сделать в салоне, так что мы можем поболтать, – мурлычет Пейсли, снова чавкая жвачкой.

— Гертруда переехала? Или она на отдыхе? Может, у нее новый…

— Беттина. Милая. Она умерла. – Пейсли судорожно сглатывает.

— О боже… – бормочу я. По счастью, мой нервный спазм можно принять за всхлип.

— Так вы близко общались? У моей сестры было не слишком много подруг. Ты, наверное, для нее действительно много значила.