Книга Киллер в отставке копает грядки, страница 16 – Наоми Каттнер

— Я покопался в твоем прошлом, – сказал он. – Мать-одиночка, социальное жилье, детство на пособии… Надеюсь, государство хотя бы сейчас получает с тебя налоги, чтобы хоть как-то компенсировать всю ту помощь.

Тед молчал, и Данте увидел, как потемнел его взгляд. Однако вместо того, чтобы сорваться, Тед скривил губы в улыбке, которая напомнила Данте череп, выкопанный им в солончаке Уюни во время охоты на банду, занимавшуюся торговлей людьми.

— Я расскажу тебе, как сколотил состояние во время рыночного обвала, Ноа. Но тебе придется сначала заслужить этот секрет.

— Да ну? – сказал тот. – И как это работает?

— Ты должен обыграть меня в моей игре. – Глаза Теда заблестели. – Если проиграешь, твои часы станут моими.

— А если выиграю?

Ноа развалился на стуле, изображая наигранное равнодушие.

Тед пожал плечами:

— Что пожелаешь.

Ноа щелкнул пальцами:

— Все что угодно?

— В разумных пределах, – сказал Тед.

— Но это же «Патек Филипп Наутилус», – сказал Ноа, покручивая золотые часы на запястье. – Они бесценны.

— Ты мог бы потребовать мой хаммер, – сказал Тед.

— А вы уверены в победе, – заметила Элеонор; на ее губах играла легкая улыбка. – Уже немного подозрительно.

Ноа склонил голову набок, изучая Теда.

Данте подумал, что, будь Ноа трезв, он послал бы Теда вместе с его пари куда подальше. Но пино-нуар сделало свое дело. Вот почему Данте предпочитал не пить.

— Просто признайся, что боишься проиграть, – сказал Тед. – Ничего, бывает.

— Если проиграешь, спустишься на кухню и отмоешь гору посуды. По рукам? – спросил Ноа.

На лице Теда мелькнула тень сомнения, взгляд забегал, словно у загнанного зверя. Но Данте заметил, как его рука, спрятанная под столом, сжалась в кулак так, что кости побелели.

— Ой, да ладно тебе! – выкрикнула Дженис; ее лицо почти пылало. – Хватит тянуть, Тед, покажи нам свой фокус. Салют вот-вот запустят.

Данте на секунду задумался, не в сговоре ли Дженис и Тед, но отбросил эту мысль. Они, кажется, и правда друг друга ненавидели, такое нельзя разыграть.

— Готов поспорить, что твой рецепт спасения от банкротства едва ли был легален, – произнес Ноа с сардонической улыбкой.

Тед пожал плечами:

— Так мы заключаем пари или нет?

Ноа окинул взглядом присутствующих. Все ждали его решения. Данте понимал, что ловушка захлопнулась. Если Ноа откажется, то будет выглядеть полным идиотом.

— Да, – сказал Ноа.

— Чудненько. – Тед подозвал официанта. – Принесите, пожалуйста, три чашечки для эспрессо и что-нибудь маленькое и круглое вроде мраморного шарика.

Данте заметил, как Элеонор расслабилась и устроилась поудобнее. Она догадалась о замысле Теда. Ему стало интересно, откуда у столь благопристойной дамы лет шестидесяти могут быть такие познания.

— Игра называется «Наперстки», – сказал Тед, когда официант в черном передал ему три чашечки и отполированный круглый камень, вероятно позаимствованный с каминной полки в холле отеля. – В нее играли еще в Древнем Египте и Древнем Риме. И она не утратила популярности и по сей день – всегда найдется какой-нибудь турист, желающий попытать счастья.

За столом воцарилась тишина, остальные гости отвлеклись от разговоров, чтобы посмотреть на представление.

— Правила просты, – сказал Тед, приподняв чашки, чтобы Ноа, Дженис и Элеонор убедились, что в них ничего нет. Он перевернул их и поставил на стол, накрыв круглый камешек средней чашкой. – Угадаешь, где круглый камушек, друг мой, и ты выиграл. За чашкой следи, за камнем следи, пока они движутся, в оба гляди.