Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 12 – Сара Блейдс

Пол насмешливо повел бровью.

— А потом ты мне скажешь, что нельзя сажать лаванду рядом с розами в саду для срезки!

Сочетание, которое говорит о неверии в любовь. Не могла не согласиться с этим смыслом.

— Это многолетники. И сажать их не нужно.

Пол оперся на свою лопату подбородком.

— Значит, ты все же слушала мои лекции?

— Каждое слово! – призналась я. – Но вы никогда не платили мне тем же. Сколько раз я говорила, что смысл цветов так же важен, как и уход за ними? Игнорировать это нельзя.

— Вообще-то идет война, если ты не забыла. Нам повезло, что у нас вообще есть цветы. А теперь возвращайся к своим проделкам.

Я вздохнула:

— Какие уж тут проделки, если здесь ничего интересного не происходит?

Пол кивнул на вяз, где Маргарет висела, зацепившись ногами за низкую ветку, и звала Чарли последовать ее примеру. Мальчишка, который боялся высоты, крепко стоял ногами на земле и не обращал внимания на ее подначки.

— Маргарет Ивлин Кларк! – закричала я. – Слезай оттуда, пока шею себе не сломала!

Она не обратила на меня никакого внимания. Юбка упала ей на лицо, а она продолжала раскачиваться, как маятник. Меня шокировала непристойность ее поведения, а еще я испугалась, что она может упасть. Я кинулась схватить ее, но она спрыгнула раньше, чем я добежала до дерева, и напугала меня до полусмерти.

В ее непокорных кудрях запутались кусочки листьев, платье было перепачкано грязью. Она всегда была непослушной, но с тех пор, как за ее образование взялась леди Монтгомери, Маргарет стала совершенно дикой.

— Я думала, ты упала, – выдохнула я.

Маргарет лишь глаза закатила.

— Я знаю, что делаю. Здесь совершенно безопасно.

Сводной сестре было всего семь лет, но характера у нее хватило бы на столетнего преступника.

— Нужно быть осторожнее. А ты, – сказала я, поворачиваясь к Чарли, – не должен ее слушать, когда она подбивает тебя на шалости.

Чарли неуверенно глянул на Маргарет. Он был всего на год младше ее, но в мире не было двух более непохожих друг на друга детей. Худенький, нервный Чарли со мной почти не разговаривал, хотя прожил здесь почти девять месяцев. Маргарет остерегалась всех эвакуированных детей, которые прибыли к нам прошлой осенью. Она относилась к ним как к слугам, которыми можно командовать. Но когда они все вернулись в свои семьи, а с нами остался лишь Чарли, Маргарет взяла его под свое крыло и обучила всем способам попасть в неприятности.

Чарли ничего не ответил, но я чувствовала, что о моих словах он задумался.

— Вы сделали математику?

Они закивали с таким энтузиазмом, что я усомнилась, но на споры у меня не осталось никаких сил.

— Тогда идите. И не шалите!

Они убежали в сад за домом, вовсе не намереваясь меня слушаться. Зато мне стало спокойно. Я снова уселась на свое одеяло и открыла альбом. Я намеревалась описать каждый вид из нашей обширной коллекции.

Большинство камелий уже отцвели, но на земле еще валялись пышные цветы, хотя лепестки их потемнели и свернулись. Лишь один цветок сохранился идеально – наверное, он только что упал. Я подобрала его и вдохнула аромат, а потом положила на одеяло рядом с собой.

На заре наших отношений, когда леди Монтгомери еще пыталась со мной поговорить, она рассказала, что ее прадед, барон Хэйвенпорт, путешествовал по Азии и собрал редчайшую коллекцию камелий, чтобы произвести впечатление на ее прабабушку. Судя по ее словам, этот жест был проявлением скорее стремления к показной роскоши, чем большой любви, но, наверное, такое впечатление сложилось, потому что сама леди Монтгомери, несмотря на все свое аристократическое воспитание, ухаживания не ценила. Ее свадьба с моим отцом была простой процедурой в магистрате, а единственной гостьей была ее кузина Гвен, поскольку свидетель все же был нужен. А мне так хотелось в красивом кружевном платье нести цветы по проходу величественной церкви! Вместо этого мне пришлось просто стоять в стороне, словно мне здесь не место. Тогда я еще не понимала, что именно так будут терпеть мое существование следующие восемь лет.