Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 76 – Дестон Дж. Манден

Трудясь над вариациями яблочного сидра, Роттгор создал Подносчик – котел, который мерцал его эфиром и подчинялся его воле, обеспечивая бесконечный запас еды – по крайней мере, на сутки. Котел стал одним из любимых инструментов Роттгора.

— Флинн! Я ухожу!

— Да, босс! – крикнул в ответ гном. – Ладно. Ха. Ты берешь это. – Флинн издал то, что Вальдрук называл «флиннским звуком», что-то среднее между рычанием, кряхтением и фырканьем. – Свадагд, да? Занятная руна. Может спасти множество людей, хорошая штука.

Роттгор размял пальцы, накрыл заколдованный котел крышкой и взвалил его на плечо. Учитывая вновь обретенную орочью силу и размеры, груз, казалось, ничего не весил. Разгайф. Теперь он был скорее Разгайфом, чем Роттгором, – так природа возвращает себе давно разрушенное здание. Его грудь наполнилась решимостью.

С золотистым котлом и ящиком еды на плече Роттгор вышел на дорогу. У бедра висел топор.

Чтобы обойти весь Некрополис с его извилистыми черными улицами, потребовалось чуть меньше суток. Уже не привлекая столько внимания, как в бытность лордом-командующим Губительной гвардии, Роттгор позволил себе роскошь прогуляться среди местных жителей. По правде говоря, он уже давно не покидал своего убежища. «Комфорт – моя слабость: я ослабил бдительность и опустил меч. Раньше я жил ради борьбы». Он покачал головой. Некрополис еще никогда не казался ему таким прекрасным, а день – таким чудесным. Он смешался с толпой, став лишь еще одним существом в море людей, занятых своими делами. Однако постепенно гигантский орк с котлом в руках все же привлек внимание горожан. Одни спрашивали, зачем ему котел. Другие интересовались, чем он занимается. Любопытство окружающих только усиливалось по мере того, как он миновал Голодную улицу, свернул на Кровавую и наконец добрался до Роя.

Рой был жилым и общественным районом. Черные камни мостовой сменились дорожным покрытием медового цвета, улочки петляли среди множества домов и укрытий. Путь освещали маленькие фонарики, привлекавшие огненных мотыльков и бабочек цвета заката. Лимонные и лаймовые деревья с длинными ветвями нависали над могилами и древними мемориалами воинов, павших как на поле боя, так и за его пределами.

Роттгор поискал место, о котором говорил Телено. Тот, похоже, забыл уточнить, сколько всего деревьев и ворот на этой улице. Роттгор вдохнул, и его обоняние окутали сладкие ароматы созревающих цитрусовых. По крайней мере, если он и заблудился, то по крайней мере день для поисков выдался приятным.

Приют «Живая лоза» с башнями из серого камня и широкими окнами, выглядывающими из-за зеленой листвы и лимонных деревьев, возвышался в конце извилистой тропинки. Пышная растительность каскадом ниспадала с каменных столбов по обеим сторонам окованных железом ворот, которые сами по себе оставались нетронутыми. По бокам от входа стояли два охранника, с головы до ног одетые в серо-серебристые доспехи. Мужчина справа, эльф – и весьма пожилой, судя по бороде с проседью, кивнул.

— Сир Роттгор, – поздоровался он. В его тоне звучали сладость патоки и ярость разгорающегося пламени.

Роттгор знал, что эти стражники не из их мира. За добродушным прищуром и морщинами скрывались каменные глаза, в которых не отражался свет. Стражи были чем-то большим, чем отамо, призванными из другого мира, чтобы оберегать детей. Роттгор поклонился.