Книга По ту сторону тени, страница 15 – Каролина Роннефельдт

То были старые семейные маски, которые Бульрих и Карлман неделю назад поставили на окно, чтобы любого враждебного незнакомца, решившего приблизиться к дому на Бузинной улице, первым делом встретили бы грозные древние стражи. Впечатление, производимое масками на незваных гостей, Шаттенбарты проверили сперва на Гортензии и их общей подруге Хульде – получилось устрашающе.

Вот и в этот хмурый туманный вечер грубые деревянные лица, выставленные в окне приветливого домика, полыхнули демоническими отсветами. Стоило зажечь фонарь, как слева вдруг оживало кривоносое лицо, покрытое корой, а по гладкой маске справа пробегало трепетное сияние, вырываясь наружу сквозь зияющую щель единственного глаза. Красноватый блеск воспламенял холодную синеву речной гальки, вставленной в глазницу, и окрашивал ее в темно-лиловый – цвет призрачных ночных теней.

— Ох, святые пустотелые трюфели, хищный ястреб в саду Зеленого Лога… Не к добру это, дурной знак, – проговорила Гортензия, разливая мерцающий золотистый чай по чашкам, которые стояли на подносе вместе с кувшином молока, горшочком меда и фруктовым кексом, который соседка заботливо принесла с собой.

Она вышла из своего дома, прихватив корзинку с гостинцами, чуть больше получаса назад и, настороженно оглядываясь, прокралась по тропинке, словно за каждым кустом таилась опасность. Кроме фонаря, Гортензия сжимала в руках единственную оставшуюся трость с железным наконечником. Но даже так она не чувствовала себя увереннее. Знакомые окрестности уже не казались ей такими уж знакомыми и безобидными. После Праздника Масок в Баумельбурге на окнах каждого дома в Холмогорье засветились страшные маски. Гортензии было тяжело на них смотреть, поскольку вид их напоминал ей о последней ночи Бедды, когда Одилий выставил грозную маску Пфифферов в окне над кроватью умирающей, чтобы защитить ее от Серой Ведьмы. Вот только несчастная Бедда все равно умерла.

Подходя к дому Бульриха, Гортензия снова вспомнила о той ночи и огорчилась, что больше не слышно журчания родника, который раньше бил у садовой стены и исчезал под приземистым камнем, напоминавшем фигуру прачки. Старинные легенды уверяли, что, даже превращенная в камень, прачка продолжала жаловаться, что ей не хватает воды для стирки. Теперь ее стенания умолкли, потому что ручей замерз, чего, на памяти Гортензии, не случалось прежде и зимой. Казалось, все вокруг застыло, лишилось жизни, омертвело.

В сумрачной кухне потрескивал камин, и беспокойная пляска пламени перекликалась с красным светом фонаря, освещая зыбким маревом три фигуры за столом. Гортензия вздрогнула, пытаясь отогнать печальные мысли.

— Клянусь всеми лесными чернушками, то было предзнаменование – ясное и грозное! – настойчиво повторила она.

Гортензия больше не утверждала, что квендели по природе своей глупы и трусливы и лишь потому склонны искать глубокий смысл в каких-нибудь пустяках и совпадениях, отыскивая знамения на предстоящий день или даже год. Однако хохлатый ястреб в саду пустяком не был.

— После Баумельбурга другие предзнаменования излишни, – ответил Карлман.

Бульрих промолчал, задумавшись. Он не мог не согласиться с ними обоими.

Смерть голубя можно было истолковать как кровавое подобие их собственного положения. И это событие не предвещало ничего хорошего ни на ближайший вечер, ни на ночь, которую все надеялись провести под звездой надежды и защиты. По крайней мере, в воображении – потому что и луна, и звезды уже несколько недель скрывались за тучами, а днем не было видно и солнца.