Книга По ту сторону тени, страница 18 – Каролина Роннефельдт

Сегодня трое квенделей ожидали гостей. Хоть бы их никто не заметил на ночной дороге, да хранят их священные грибные кольца некогда мирных лесов! Дом Бульриха стоял на окраине деревни, и потому ночную встречу задумали провести именно здесь, а не у старика Пфиффера. Второй причиной стали карты, которые картограф из Зеленого Лога составлял на протяжении многих лет. После недавних тяжелых событий его увлечению, которое все прежде считали чудачеством и прихотью, наконец-то уделили должное внимание. Теперь, чтобы получить «представление о положении дел», можно было внимательно изучить карты в доме Шаттенбарта и только потом отправиться в путь, куда лучше зная дорогу. Вот только дорогу куда?

Бульрих потянулся к бокалам с терновой настойкой. Он передал по одному Гортензии и Карлману и поднял свой.

— Ищите выходы! Прокладывайте новые пути! – сказал он твердым голосом и поднял тост за обоих собеседников. – Пусть эти слова станут девизом вечера. Ради тех, о ком нам нельзя забывать, и ради нас самих. Давайте же останемся решительными и мужественными во имя всех нас и Холмогорья!

Они выпили под защитой бородатых масок, и каждый погрузился в тревожные мысли, которые не могло надолго унять даже живительное тепло пряного напитка, сваренного на берегах Сверлянки.

Когда Бульрих начал оглядываться по сторонам, Карлман догадался, что дядя ищет трубку, и благоразумно воздержался от упоминания об этом вслух. В конце концов, за столом сидела Гортензия, но, впрочем, это не остановит картографа от того, чтобы закурить в собственном доме, и соседка в лучшем случае неодобрительно сморщит нос, как не раз бывало прежде.

Карлман вскочил, чтобы принести из гостиной кисет с табаком – в последний раз он видел его на подоконнике в эркере. В пустынной комнате было темно, в камине догорал бледный огонь. Карлман положил полено на горячие угли и подождал, пока дрова не полыхнут синим пламенем. Затем он подошел к окну и увидел, как в стекле отражается свет только что проснувшегося огня. Кисет с табаком лежал там, где Карлман и надеялся его найти. Взяв кисет, молодой квендель почувствовал, как в комнату просачивается холод. Заснеженная лужайка тускло поблескивала в темноте за окном. Птицы давно разлетелись; наверное, к утру от мертвого голубя в саду найдутся лишь перья.

Карлман уже собирался возвращаться на кухню, как вдруг заметил что-то снаружи, над садовой стеной. На едва различимой снежной подушке, покрывавшей верхние кирпичи, не было ничего, кроме черноты, но его внимание привлек сгусток еще более глубокого мрака. Над стеной кустом разрасталась тень, но никаких кустов здесь не росло – за стеной открывался вид на близлежащий Колокольчиковый лес.

Карлман прижался носом к ледяному стеклу, которое мгновенно запотело от его дыхания. Он протер гладкую поверхность тыльной стороной ладони и снова вгляделся в сад, а потом вздрогнул. Вот же черные гнилушки, неясная тень зашевелилась…

«Если эта живая тварь, то помилуй нас, пресвятой из всех трюфелей», – подумал квендель, размышляя, не пора ли сообщить об этом остальным. Однако вместо того чтобы отправиться на кухню, он бесшумно поднял оконную задвижку и чуть приоткрыл одну из створок, сам не зная зачем. У него вошло в привычку прислушиваться к своим инстинктам, ведь он больше не был беззаботным квенделенком, укрытым заботой матери.