Онлайн книга «По ту сторону тени»
|
Стоя на пороге дома Бульриха, она осветила фонарем дорожку, ведущую через узкий палисадник к воротам. За ними, между голых ветвей кустов бузины, вдалеке виднелись огоньки. Слева на опушке леса тоже вспыхнули огни – оттуда приближалась целая процессия. Гортензия различила слегка сгорбленную фигуру старика Пфиффера, он шел по Бузинной улице во главе горстки квенделей с тусклыми фонарями в руках. Узнала Гортензия и Биттерлинга, и Хульду, которая шла с ним рядом, закутавшись в теплую шаль. Подругу ее держал под руку кто-то в бесформенном плаще, и невозможно было понять, кто именно под ним скрывается. Гортензия нахмурилась. У нее на языке вертелся вопрос, не привел ли Одилий одного из тех перепуганных квенделей, которые со дня трагичного Праздника Масок повсюду ходили в своих деревянных личинах. При виде их Гортензии всегда вспоминались квенделята, которые играли в прятки и, в страхе ожидая, когда их найдут, закрывали лицо ладонями и бесконечно повторяли шепотом самое известное защитное заклинание Холмогорья: Если я кого не вижу, Не увидит он меня. Если я кого не вижу, Не увидит он меня. Замри и веки опусти — Никто не сможет нас найти[5]. Она еще раз внимательно оглядела странную фигуру: неизвестный шел покачиваясь и цеплялся за руку Хульды, чтобы не упасть. «Во имя всех лесных грибов, кое-кто вдрызг пьян», – подумала Гортензия и хотела было тут же высказать Бульриху свои подозрения, однако промолчала и лишь посмотрела туда, где стояли старый и молодой Шаттенбарты вместе с высоким хранителем моста. Рядом с Себастьяном сидел кот Синдри, молчаливый и неподвижный, будто статуя из черного алебастра. Поскольку Эйхен-Райцкер соизволил-таки объявить, что и другие гости прибудут с той стороны, откуда он приехал, свет факелов между деревьями не вызвал ни у кого особого беспокойства. Это всадники ехали через лес по дороге от Вороньей твердыни. А вот те, кто пробирался напрямик, следуя за полетом птицы, которой не нужны дороги, вероятно, прибыли с Колокольчиковых полей за лесом, куда добрались через брод у Квенделина, что на северном берегу Холодной реки. Путники прошли последний поворот. Маленькая группа вышла на открытое пространство у заснеженных кустов перед домом Бульриха. Позади Одилия, Биттерлинга и Хульды с незнакомцем показались еще четверо квенделей в длинных дорожных плащах. «Значит, нас соберется больше десятка, и бедный дом затрещит по швам», – ошеломленно подсчитал Бульрих, не в силах сдержать беспокойства от того, что в его священном убежище скоро станет шумно, как никогда раньше. Вздохнув, он расправил плечи и, оставив племянника, Гортензию и хранителя моста у входной двери, направился к садовым воротам, чтобы гостеприимно распахнуть их перед прибывшими. — Добро пожаловать, всегда вам рады, – произнес он, будто приветствуя соседей, заглянувших на полуночный пунш. — Премного благодарны, – ответил Одилий теплым, уверенным голосом, словно Бульрих сказал именно то, чего от него ожидали. – Доброго вечера, мой дорогой Шаттенбарт, или, скорее, доброй ночи всем нам! Прежде чем шагнуть через садовые ворота, старик Пфиффер посмотрел налево, в сторону Колокольчикового леса, откуда уже вышли пять фигур с факелами – гости не спеша преодолевали оставшееся расстояние до домика Бульриха. У садовой стены темнели очертания вороного коня Себастьяна: животное вытянуло шею, нависая над оградой, словно желая оказаться в саду. Одилий, похоже, это заметил. |