Книга По ту сторону тени, страница 24 – Каролина Роннефельдт

Клянусь громовым грибом, то были руки квенделя!

Гортензия решительными шагами пересекла кухню и склонилась над закутанным в плащ незнакомцем. В воздухе резко запахло горьким торфом и сыростью. Гортензия с тревогой прикрыла рот рукой, чтобы не вдыхать пар, и, словно боясь обжечься, отпрянула от гостя.

— Во имя всех болотных грибов, этого не может быть! – в ужасе охнула она, отступая все дальше, пока не уперлась спиной в кухонный шкаф.

Она уставилась на Хульду и старого Пфиффера, словно ожидая от них подтверждения того, что увиденное ею нереально. Это существо, видно, околдовало ее подругу, поскольку острый запах плесени и гнили подсказывал Гортензии, что перед ней – восставший мертвец. Но вот гость поднял лохматую голову и повернулся к Гортензии. О, она узнала его с первого взгляда, однако не поверила своим глазам, приписав все расстроенным нервам. И неудивительно, ведь перед ней оказался оживший болотный утопленник.

У кухонного очага сидел Фендель Эйхаз из деревни Звездчатка, отшельник с берегов реки Лисички, которого считали погибшим в Черных камышах. Хотя сама Гортензия видела этого бедолагу всего несколько раз и только издалека, у нее не было никаких сомнений, что это он. Но вот жуткий гость, пахнущий торфяником, заговорил, и тихий его голос был подобен шелесту камыша.

— Мне не место здесь, – сказал он, – ни в тепле, ни на свету. Верните меня под сень вечных сумерек, которые ласково укрыли меня, утаили от зла, заботливо окутали, утолили горькую тоску, заполнили пустоту…

Если бы дверца кухонного шкафа была открыта, Гортензия наверняка втиснулась бы внутрь, потеснив тарелки и чашки Бульриха, но пока она мужественно стояла на месте, хотя по ее спине бежали холодные мурашки.

— Святейшие трюфели, он мертв, – прошептала она. – Ну конечно, он мертв, потому что даже то, что от него осталось, желает вернуться в царство тьмы! Он сам об этом говорит…

Фендель, освещенный огнем с одной стороны и укрытый тенью с другой, казался воплощением ужасного будущего, неизменно ожидавшего всех квенделей.

— Как вы посмели привести его сюда? Что все это значит? – срывающимся голосом спросила Гортензия.

Тут, прервав ее, скрипнула дверь, и в кухню проскользнул хозяин дома. Бульрих огляделся по сторонам и, заметив Гортензию, бросил на нее виноватый взгляд.

— Это я попросил добрейшего Бульриха никому ничего не рассказывать заранее, – пояснил старик Пфиффер. – И он все исполнил. Мы поступили так, чтобы защитить Эйхаза, ведь после трагедии на маскараде рисковать было опасно – к чему распространять слухи о его возвращении, если наши квендели и без того перепуганы? Нередко под влиянием страха ищут виноватых и слишком легко находят беззащитную жертву – поэтому я спрятал Фенделя у себя. Кроме Бульриха, об этом знала только Хульда, а значит, и Звентибольд, который сейчас живет у нее.

— Клянусь всеми трюфелями светлых лесов, мне очень жаль, – осторожно подбирая слова, обратился к Гортензии Бульрих. – Наверное, нам следовало подготовить тебя к этой встрече.

— Лучше бы вам подготовить остальных! – оборвала его Гортензия.

Вид у нее был потрясенный, и Бульрих подозревал, что дело не только в восставшем из мертвых отшельнике. Куда большее значение имело то, что картограф ничего ей не сказал. За две долгие недели, с тех пор как они вернулись в Зеленый Лог и виделись каждый день, ему и в голову не пришло доверить тайну соратнице, которая прошла с ним через страшные испытания и теперь заботливо присматривала за ними с Карлманом.