Книга По ту сторону тени, страница 27 – Каролина Роннефельдт

Пока Бозо Райцкер присматривал подходящее место перед камином, трое других квенделинцев уселись за стол и подкрепились горячим супом и лавровой настойкой – путешествие через темный Колокольчиковый лес выдалось долгим и утомительным.

Карлман настороженно наблюдал за ними из угла, отмечая, как блестят их рыжие волосы и мечи, которые они не отстегнули от поясов, даже усаживаясь за стол. Юный Шаттенбарт был знаком с кланом Райцкеров по визитам в Квенделин и дружил с внуком Бозо, Эппелином. Карлман и не ожидал, что Эппелин придет на собрание, но все равно огорчился: рядом с другом на все смотришь иначе. Хотя Горм Винтер-Хелмлинг был старше Карлмана всего на несколько лет, они не успели познакомиться поближе, да и Горм все равно не обращал внимания на молодого Шаттенбарта.

Наконец все насытились. Посуду убрали, а бокалы вновь наполнили в ожидании того, что должно было начаться. За стенами дома завывал ветер, и сидеть внутри, пусть даже в тесноте, было приятно. На стенах висели в рамках карты Холмогорья, составленные Бульрихом. Мерцающий отблеск огня и свечей освещал многозначительные аббревиатуры на пергаментах и берестяных свитках, испещренных кривыми, линиями и точками, которые картограф из Зеленого Лога тщательно выводил в течение многих лет упорного труда по наброскам на местности. В реальности все было гораздо менее определенным, чем на надежных картах Бульриха. Рисунок тропинок, дорог и рек, подъемы и спуски холмов и долин, прямые и извилистые края лесов, болот, лугов и полей могли внезапно измениться, потому что коварный туман без предупреждения опускался где угодно, а вместе с ним и граница с потусторонним миром. Где угодно и нигде.

Но теперь, в эту роковую зимнюю ночь, время словно замерло, и в пустые часы между полуночью и рассветом уютный домик Бульриха стал тайным убежищем для обретших друг друга соратников. Никто пока не знал, что именно их объединяет. Каждому из них предстояло выполнить опасное поручение: одним – совершить нечто отчаянное, другим – мучительно ожидать возвращения друзей безо всякой надежды… И как знать, что из этого тяжелее?

Старик Пфиффер вошел в гостиную последним, без Хульды и ее необычного спутника. Одилий остался стоять рядом с Бульрихом перед камином, где в любимом кресле хозяина, будто на троне, восседал старый Бозо Райцкер. Бозо попыхивал великолепной резной трубкой, окутывая себя и окружающих пряным туманом баумельбургского тысячелистника, легендарно прекрасной и безошибочно узнаваемой травы. Маленькая скамеечка у его ног тоже была занята, но не ногами главы семейства из Квенделина, обутыми в грубые сапоги. На изящной подушечке сидел не кто иной, как Карлман. Гортензии это не понравилось. Она бы предпочла, чтобы племянник Бульриха держался подальше от дерзкого и хитрого квенделинца. Бульрих, напротив, улыбнулся: на мгновение Карлман стал похож на квенделенка, который случайно забрел на собрание старейшин.

«Ах, если бы так и было», – подумал картограф и повернулся к старику Пфифферу, как раз когда тот заговорил, стоя перед камином.

Одилий похудел и осунулся, на лице его лежала печать усталости и беспокойства, но в остальном он был цел, а его умные глаза сияли так же ярко и настороженно, как всегда.

— Добро пожаловать после тяжелого путешествия! Радуйтесь встрече и общайтесь с друзьями, несмотря на перенесенные жестокие страдания! Наш хозяин оставил за мной право начать, – сказал он, кивнув на Бульриха. – Это правильно и справедливо, ведь именно я вновь попросил об этой встрече, прекрасно понимая, как трудно было некоторым откликнуться на этот призыв. – Его взгляд остановился на Звентибольде и Винтер-Хелмлингах, после чего Одилий продолжил: – Все присутствующие, кроме Бульриха, сами видели все, что произошло на Празднике Масок, когда смерть и разрушения постигли всех без разбора. Поэтому я не буду повторять подробности того, что произошло в Баумельбурге. – Он замолчал и оглядел слушателей, одни из которых смотрели на него потрясенно и подавленно, другие – мрачно, а третьи – бесстрастно. – Клянусь всеми грибными кольцами некогда мирных лесов, – продолжил он, – поверьте, ничто не доставляет мне меньшего удовольствия, как сбывшиеся мрачные предсказания! Кто может радоваться, когда его правота приносит горькие несчастья тем, кого он пытается защитить? Квендели, собравшиеся со всех концов Холмогорья, погибли или едва унесли ноги и теперь с ужасом ожидают, какие новые напасти принесет нам Мрачная Ночь.