Книга По ту сторону тени, страница 19 – Каролина Роннефельдт

Едва Карлман высунулся из окна, перегнувшись через низкий карниз, и услышал, как шумит ветер в заснеженных ветвях, на него набросился лютый холод. Хлопья снега скользнули по щекам, согретым огнем очага и настойкой. Несмотря на снегопад, на лесной опушке висел туман, а может, то была пелена перед уставшими от напряжения глазами.

Карлман несколько раз моргнул и увидел, помянув горькие поганки, как черная продолговатая голова склонилась над садовой стеной. Голова эта сидела на могучей, изогнутой шее. Послышалось фырканье, тихо звякнула уздечка – там явно была лошадь. Не пони квенделей, а огромная человеческая лошадь, которая вытянула морду навстречу тому, кто вышел из тени старой бузины. На фоне белого снега черными крыльями развевался дорожный плащ. Всадник, должно быть, приехал из Колокольчикового леса и спешился, чтобы подкрасться к дому сзади.

Застывшему от страха Карлману показалось, будто Серая Ведьма схватила его за горло костлявыми руками и душит. Он никогда не слышал, чтобы призрачная старуха скакала верхом на лошади, однако это не было невозможным, ведь он помнил о Дикой Охоте, которая промчалась в клубящихся тучах над Баумельбургом. Он видел тех жутких призраков, в то время как внизу, на земле, к ним на помощь бросился всадник, который и спас маленький отряд Одилия от волков.

Сморчки и поганки, высокий худой человек на черной лошади! Карлман понял, кто к ним приехал. Вот уж кого-кого, а этого гостя он никак не ожидал увидеть. Должно быть, всадник скакал несколько дней, если отправился в путь из дома: с восточного берега Холодной реки на дальней окраине Холмогорья, где одинокая сторожевая башня возвышалась над старым мостом, будто предостерегающий перст.

Вороной конь тихонько заржал, а снег захрустел под его копытами, когда Себастьян Эйхен-Райцкер, хранитель моста из Запрутья, направился прямиком к эркеру, давая понять, что уже давно заметил молодого квенделя.

— Святые трюфели да двулистная трава, держал бы ты дядюшкин дом на замке, а не совал нос куда ни попадя, как любопытный котенок, впуская ветер, ледяную ночь или еще что похуже, и это я не о себе говорю!

Хранитель моста без предупреждения и даже без малейшего намека на приветствие отодвинул Карлмана, а затем, пригнувшись, одним широким шагом перемахнул через низкий подоконник и забрался в комнату. Лишь тщательно заперев оконные створки, он снова взглянул в глаза молодому квенделю.

— Когда все соберутся, мы закроем ставни, – мрачно произнес Себастьян Эйхен-Райцкер.

— В эркере нет ставней, – тихо заметил Карлман, с опаской глядя в блестящие глаза гостя, поразительно высокого и, пожалуй, слишком массивного для зеленой гостиной Бульриха.

— Очень глупо и безрассудно, – прорычал тот в ответ, ничуть не смущаясь, что оставил на половицах и ковре мокрые следы от растаявшего снега. С его длинной белой бороды с хрустом осыпались льдинки, а когда он откинул с плеч плащ, Карлман увидел, что Себастьян по-прежнему не расстается с тростью с серебряным набалдашником.

В гостиную поспешно вбежали Гортензия и Бульрих. Они наверняка услышали с кухни незнакомый голос, и на их лицах застыло соответствующее случаю встревоженное выражение.