Книга По ту сторону тени, страница 167 – Каролина Роннефельдт

Госпожа Холле замолчала. Увидев, что хозяйка отворачивается от них, вероятно, чтобы сесть за ткацкий станок и продолжить работу, квендели перепугались и отбросили всякую застенчивость. В комнате зазвучали, перебивая друг друга, голоса, вопросы сыпались один за другим.

— Найдем ли мы там всех, кого потеряли? – чуть ли не закричал старик Пфиффер.

— Если не там, то вряд ли где-нибудь еще, – отрывисто ответила ткачиха.

— Гризельда заперта в крепости Погибели?

Вполне ясно, почему Карлман и Горм задали вопрос одновременно, но только первый продолжил говорить с отчаянным мужеством: поскольку госпоже Холле имена квенделей, по ее собственному признанию, ничего не говорили, он попробовал описать.

— Она Зимняя королева Хелмлингов, сияющая среди нас, квенделей, и похожая на героинь народа хульдов.

Карлман заметил, что брат Гризельды смотрит на него с недоумением. Ткачиха кивнула, но как-то рассеянно и неопределенно. Невозможно было понять, имела ли она в виду место, где держат Гризельду, соглашалась ли со словами молодого Шаттенбарта или думала о чем-то другом. Но тут раздался следующий вопрос, и сердца Карлмана и Горма печально сжались.

— Госпожа, почему вы нам помогаете, а Дикий Охотник охотится на нас? – выпалила Гортензия.

Вопрос, конечно, интересный, но из ответа на него вряд ли можно было извлечь пользу для дальнейшего путешествия. Остальные были поражены тем, что Гортензия позволила себе такое несвоевременное любопытство. Однако госпожа Холле снова обернулась к ней.

— ОН и те, кто с ним, стремятся к свету жизни, который осветит их вечную тьму, – в последний раз прозвучал голос призрачной женщины. – Они не могут забыть о том, что давно потеряли из-за войн и резни, и те, кто сияет ярче всех, – их самая ценная добыча. Но даже Дикого Охотника может обмануть это сияние, ибо те, кто еще не умер, живут на светлой стороне, лишь покуда не придет их время уйти в тень. Тогда как я – вестница, приглашающая в царство мертвых, проводница душ, спутница спящих, столь бледных и блеклых. Я – ткачиха, я берегу нити, чтобы они не обрывались. Будь осторожен! – кричит Ведьма-сова в ночи. Душа из дома прочь на крыльях улети, за звуком просвисти. Берегите себя!

Подгоняемые силой этих слов, квендели поспешили обратно к двери. Длинные отрезы ткани, висевшие на рамах за ткацким станком, всколыхнулись, превращая заднюю стену комнаты в белесый поток. Взметнулась широкая вуаль госпожи Холле и, словно туман, закрыла квенделям обзор. Мерцающий и холодный, туман поплыл к ним, а высокая фигура исчезла в нем.

В следующее мгновение спутники оказались в коридоре вместе с Эмблой и своими питомцами. Дверь захлопнулась не то по волшебству, не то от сквозняка, ворвавшегося через открытые окна и принесшего с собой аромат цветов и трав из утреннего сада. Когда ветер стих, в прохладном воздухе еще долго витало что-то смутно напоминающее запах тимьяна, а шорох ткацкого станка почти растаял за деловитым стуком в стенах и потолке.