Книга По ту сторону тени, страница 47 – Каролина Роннефельдт

— Разделенные железом… – Старая Армиллария пробормотала эту странную фразу с таким видом, будто проглотила что-то неприятное. – Что бы это могло значить? Звучит прегадко.

— Это мертвецы, – хрипло сообщил Фендель. Кто-то испуганно всхлипнул.

Отвечая на вопрос Армилларии, отшельник заговорил иначе. Через него словно передавал послание призрак из другого мира, и все, кто стоял рядом с камином и задумчивой фигурой перед огнем, отодвинулись на шаг.

— Они – живые, – объявил Фендель, не отрывая взгляда от огня в очаге, треск которого вдруг показался всем слишком громким. Раздул ли он его незаметно или силой вернувшегося из другого мира обрел власть над пламенем, которое внезапно разгорелось? – Шестеро пройдут под сенью страшных башен, что высятся из бездонных пропастей, вдоль черных гладких скал, жестоко иссеченных… – Тихий голос Фенделя обрел интонации зловещего прорицателя. – Мрачная Ночь, Ночь Смерти! Железо отделяет дышащую плоть от крепких костей, и нить судьбы исчезает быстрее, чем туманный мираж, ибо живых отделяет от мертвых лишь тонкая грань. Куда же ведет этот путь? – Теперь, казалось, ужас охватил и отшельника – его трясло, как в лихорадочном ознобе.

— Во имя святых трюфелей, приди в себя! – воскликнул Кремплинг при виде этого зрелища.

Словно не в силах больше выносить страдания Фенделя, он подошел к табурету сзади и, склонившись, взял отшельника за плечи. Пирмин осторожно заглянул в огонь, пытаясь увидеть хоть что-то из того, что описывал Фендель. Но в пламени не открылось никаких картин – огонь давал лишь тепло и свет. Вдруг Кремплинг почувствовал, что Фендель выскальзывает у него из рук и медленно валится на пол.

— Помогите! – воскликнул Пирмин. – Он теряет сознание.

— Бедняга белее снега! Я останусь с ним, – сказала Хульда, когда Фенделя общими усилиями перенесли в кресло Бульриха.

Отшельник обмяк, привалившись к спинке, – бледный, исстрадавшийся, в блестящем одеянии. Совершенно обессиленный, он с закрытыми глазами откинулся на мягкие подушки, которые подложили ему под голову и спину, а старик Пфиффер влил в него горячей медовухи, не давая потерять сознание.

Гортензия не преминула заметить, что тихое замечание подруги относилось не только к Фенделю и этому вечеру.

— То есть ты остаешься с Эйхазом и с нами не пойдешь? – спросила Гортензия, ощущая, что все на них смотрят.

— Поверь, я не боюсь идти, – печально ответила Хульда. – В темные времена всюду страшно. И больше всего я переживаю, что ты можешь не вернуться. Но кто-то должен присматривать за Фенделем, и пусть лучше это буду я.

— И вы не будете одиноки, ибо я останусь с вами, – раздался спокойный голос мельника. – Простите меня за самонадеянность, друзья мои, ибо я, к сожалению, далеко не всеведущ. Тем не менее я умею время от времени читать знаки, и, хотя вы, без сомнения, отважные храбрецы, многие останутся здесь, в деревне, напуганные и беспомощные, и о них тоже следует позаботиться. Поэтому я намерен нести стражу вместе с Хульдой и Фенделем.

— Так тому и быть, Уилфрид, – сказал старик Пфиффер, желая завершить обсуждение. – Квенделинцы направятся к призрачным горам за Воронами, а Моттифорды спустятся под землю у берегов Сверлянки и Краппа. Мы вместе с Кремплингом и Энно отправимся из Зеленого Лога на равнину и попытаемся добраться до бесплодной пустоши. Хульда и Уилфрид будут держать оборону вместе с Фенделем, а Себастьян – искать тех, кого трудно найти.