Книга По ту сторону тени, страница 58 – Каролина Роннефельдт

— Дядюшка, Одилий, Гортензия и вы, Звентибольд! – обратился к спутникам Карлман. – Умоляю вас, позвольте мне вернуться! Хотя бы один из нас должен узнать, что происходит. Кто знает, что поднимется из глубин под этим огнем или появится, когда дерево превратится в пепел?

— Кто сказал, что этот вой и грохот устроили наши непоседы в масках, а не потусторонние твари, как в Баумельбурге? – разъярился Биттерлинг. – Если там действительно горит старая липа, то происходит нечто поистине жуткое, тут я согласен с тобой, Карлман! Но пусть совсем сгорит это проклятое дерево, оставим его позади! Хотя вряд ли впереди нас ждет что-то получше, скорее наоборот.

— Не представляю, кто из наших соседей решился бы сжечь такую груду дров, – возразила Гортензия. – И все же я согласна с Карлманом: нам надо посмотреть, что происходит. И именно это я и собираюсь сделать, – твердо заключила она.

Ко всеобщему изумлению, особенно поразив ближайших друзей, Гортензия достала изящный маленький арбалет. Звентибольд и Шаттенбарты изумленно округлили глаза, а на губах старика Пфиффера заиграла едва заметная улыбка.

— Клянусь сморчками, – сказал он, – Самтфус-Кремплинги всегда рады удивить и частенько попадают в яблочко. Думаю, нет нужды спрашивать, умеешь ли ты стрелять, дорогая Гортензия. Так вот почему тебе не приглянулось оружие Моттифорда?

— Я научилась стрелять в Краппе, когда то и дело гостила там в юные годы. Учил меня не кто иной, как Гизил, – с достоинством объяснила Гортензия. – Кто пойдет со мной?

Бульрих осознал, что уставился на свою соседку как громом пораженный. Когда дошло до дела, Гортензия оказалась готова к бою. «Я пойду с тобой», – хотел было ответить картограф, однако услышал голос Карлмана:

— Я иду с вами, Гортензия! И никто меня не остановит.

— Двоих тут будет недостаточно, поэтому я тоже с вами, – сказал Кремплинг.

— Нет, Пирмин, – спокойно отстранил его Энно, – пойду я. А вы подождите нас здесь…

— …Однако вернемся мы не раньше чем через полчаса, так что двигайтесь по дороге, – договорила за Энно Гортензия. – Мы вас догоним. Но если нас что-то задержит, идите без нас. Поверь, Бульрих, тебе сейчас не стоит подходить к липе слишком близко, я же вижу, как тебе нехорошо при одной мысли о ней.

Бульрих покорно кивнул, вдруг лишившись дара речи. Возможно, виной тому стали нахлынувшие воспоминания о том, что происходило с ним в подземных лабиринтах, – пусть он и не помнил толком, что там было, но мысли об этом до сих пор нагоняли на него жути. К тому же его охватил мучительный страх потерять племянника и Гортензию, которая резко развернулась и быстро зашагала прочь. Карлман и Энно молча последовали за ней. Остальные смотрели им вслед до тех пор, пока их фигуры не померкли и не слились с густой тьмой.

Вскоре трое разведчиков вернулись к месту, которое только что покинули. Гортензия с тревогой смотрела вперед, пытаясь понять, не ее ли дом горит. Однако, если не считать заснеженного, а теперь розовеющего конька крыши, все выглядело так же, как и до ее ухода, хотя подойти ближе времени не было.

Повсюду в темноте что-то мерцало, не то далеко, не то близко. Быть может, это были отблески маленьких костров, которые, по словам Звентибольда и старика Пфиффера, зажгли в своих садах отважные жители Зеленого Лога. Или что-то совсем другое, ведь чем дальше шли путники, тем быстрее удалялись от них тревожные вопли и вой, и невозможно было понять, кто движется по деревне – друг или враг. Из освещенных красными фонарями окон выглядывали лишь безжизненные лица деревянных масок, выставленные ради защиты, и от этого зрелища путники то и дело содрогались. Жители Зеленого Лога попрятались по домам: в эту ночь зимнего солнцестояния никто не открывал дверь, как бы громко в нее ни стучали. Лишь ветер с треском бился в закрытые ставни, проносился над обледенелыми крышами и свистел по пустым переулкам. Жутко завывая, он насмехался над храбрыми квенделями, которые невольно жались друг к другу. Внезапно откуда-то раздался тихий, придушенный крик.