Книга По ту сторону тени, страница 88 – Каролина Роннефельдт

— Помогите мне перенести это в середину нашего лагеря, – сказал он. – Так наша еда будет теплее, а ночи – немного светлее, но при этом мы не станем освещать окрестности этого мира.

После таких загадочных слов он освободил таинственную поклажу от лишней мешковины, и Бульрих, Карлман и Горм с удивлением увидели закрытый металлический ящик, который поначалу показался им темно-серым и безыскусным. Вдруг на матовой поверхности проступила тонкая резьба, которая постепенно стала переливаться так же ярко, как серебристые прожилки руды в скале, освещенной лунным светом. Казалось, что давно забытая ночная звезда на мгновение вынырнула из-за плотного облачного покрова и явила взору сеть изысканных вьюнков и стилизованных листьев. Горм и Бульрих невольно подняли головы, но небо над ними оставалось столь же пустым и черным, как и прежде.

Карлману пришлось сдержаться, чтобы не выдать себя неосторожным восклицанием, ведь иначе он раскрыл бы секрет, тщательно хранимый даже от старика Пфиффера и Бульриха. Бросив подозрительный взгляд на Горма, он попытался понять, не думает ли брат Гризельды об особенном месте, которое находится в глубочайших подвалах замка Винтер-Хелмлингов. Но по его лицу никак нельзя было предположить, что Горм узнает диковинную шкатулку, и Карлман ощутил некое удовлетворение.

Гризельда говорила, что даже ее ближайшие родственники не знают об овальной пещере в глубине подземелий, стены которой исчертили филигранные серебряные линии. На мгновение Карлман услышал ее голос так отчетливо, словно она стояла рядом с ним и они снова замерли вдвоем перед мягко мерцающей стеной под древним фундаментом Фишбурга. Тогда она попросила его сохранить это видение в сердце: «Когда настает тьма, свет порой можно найти в самых неожиданных местах».

В поклаже квенделей оказалось нечто, покрытое знакомым серебристым узором, – и это явно не было случайностью, но раз уж он не мог ни о чем рассказать, то решил хотя бы спросить.

— Во имя лесных мухоморов, что это за странная шкатулка и где вы ее взяли? – Карлман задал этот вопрос старому Пфифферу с таким жаром, что опешил не только Одилий, но и Бульрих с Гормом.

— Если ты беспокоишься, что этим мы навлечем на себя опасность, то я вас всех успокою: наоборот, она принесет нам пользу, – сказал старик Пфиффер, пристально глядя на молодого Шаттенбарта. – Что же касается второго вопроса, то на него я могу дать лишь приблизительный ответ. Как бы странно это ни звучало, но однажды утром этот предмет оказался у меня на пороге. Сверху было короткое послание, в котором говорилось, что подарок прислали добрые друзья, и, видимо, те, кто его отправил, так торопились, что забыли вписать свои имена. Однако я подозреваю, что он все же хотел остаться неизвестным.

— Но с какой целью? – задумчиво спросил Бульрих. – Эта блестящая шкатулка и впрямь выглядит странно, и она явно дорогая. Что это такое? – повторил он вопрос Карлмана.

— Сделана она тонко и тщательно и потому в самом деле представляет большую ценность, – согласился Одилий. – Однако прежде всего она полезна. Ведь это, друзья мои, походная печь.

Между тем остальные тоже подошли к одинокой сосне, любопытствуя, почему спутники так задержались. Гортензия, идущая последней, несла затемненный фонарь. В непосредственной близости его тусклый свет немного освещал окрестности, но вряд ли мог привлечь к ним внимание.