Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 65 – Наталья Шнейдер

Маклер развернул книгу и положил рядом три одинаковых на вид листа.

— Имение Малые Ключи Комаринского уезда, оцененное в шесть тысяч отрубов, передается госпоже Дарье Захаровне Ветровой в счет признанного долга господина Анатолия Васильевича Ветрова. — Маклер подал мне документы. — Извольте ознакомиться. Три копии.

Просить Громова помочь мне прочитать документ было совершенно невозможно — даже если бы Ветров не смотрел на меня со своей мерзкой ухмылочкой. Пришлось разбираться в местных закорючках самой.

— Все верно, — сказала я, наконец возвращая маклеру лист.

— Купчиха выучилась читать, ну надо же! — протянул Ветров.

Я проигнорировала его.

— Господин Ветров, извольте ознакомиться, — сказал маклер.

Тот пробежал бумагу глазами.

— Все верно. Где подписывать?

Маклер выложил перед ним три копии. Ветров размашисто подмахнул.

— Подавись. Больше мне тут делать нечего.

Он дернул дверь, распахивая ее, и едва не снес появившегося в проходе исправника.

Ветров шарахнулся назад. Опомнившись, улыбнулся.

— Владимир Константинович? Какими судьбами?

Исправник поклонился всем по очереди.

— Рад, что застал вас, Анатолий Васильевич, — сказал он.

По лицу Ветрова было видно, что радости он не разделяет.

— Я бы попросил вас проехать со мной в земский суд.

Ветров попятился.

— Зачем?

— Не волнуйтесь так, Анатолий Васильевич. Всего лишь задать вам несколько вопросов.

— Я ничего не знаю о ночном пожаре у моей бывшей жены!

— Но о самом пожаре знаете?

— Да кто ж о нем не знает, весь город гудит. Это же не повод арестовывать всех, кто о нем болтает! — возмутился Ветров.

— Я вовсе не намерен вас арестовывать. Однако расспросить обязан. Служба.

Ветров буркнул себе под нос нечто, чего явно не стоило бы говорить вслух ни при дамах, ни при властях. Исправник притворился, будто не расслышал.

— Извольте проехать со мной.

— Погодите, — вмешался Громов. — Анатолий Васильевич, прежде чем вы уедете, потрудитесь сообщить мне, какие ваши личные вещи остались в доме и где они лежат.

— А вам какое дело?

— Чтобы я велел собрать их и отправить… куда, кстати?

— Не понимаю вас. Мои вещи принадлежат мне, и вы не имеете к ним никакого отношения.

Громов покачал головой:

— Ваши вещи, кроме личных, принадлежат мне. Я предъявляю свое требование к взысканию. Полностью.

Ветров уставился на него.

— Что значит «полностью»?

— Именно это и значит. Поэтому я прошу вас составить список ваших личных…

— Да что вы себе позволяете? — взвился Ветров. — После беседы с господином исправником я вернусь домой и сам соберу…

Он осекся.

— Вы правильно поняли, Анатолий Васильевич, — сказал Громов. — Домой вы не вернетесь, потому что тот дом, где вы живете, вам больше не принадлежит. Какие вещи и куда вам передать?

Ветров побледнел.

— Ты совсем спятил? Это мой дом!

— Уже нет.

Громов сказал это вроде бы спокойно, однако у меня мороз пробежал по спине.

— Но мне негде больше жить!

— Не вижу причины, по которой это должно меня заботить. В Больших Комарах есть гостиница.

— Полноте, господа, — мягко вмешался исправник. — Не под мостом же, в самом деле, дворянину ночевать. Место найдется.

Я прикусила губу.

Ветров переменился в лице: до него дошло, какое именно найдется место. Он несколько секунд молчал, переводя взгляд с исправника на Громова и обратно.