Книга Хозяйка пряничной лавки 3, страница 66 – Наталья Шнейдер

— Я ничего вам перечислять не собираюсь.

— Как пожелаете, — пожал плечами Громов. — Тогда пристав отделит личные вещи от описанного имущества на свое усмотрение.

Анатолий Васильевич открыл рот. Закрыл. Похоже, представил результаты этого усмотрения.

— Одежда, — процедил он. — В уборной. Бритвенный прибор на туалетном столике. Бумаги в бюро…

Громов слушал, не перебивая. Маклер зачем-то тоже. Я старалась смотреть куда угодно, только не на Ветрова. Странное дело, мне было его жаль. Вчера он кричал, что Громов отнял у него все. Сегодня выяснялось, что вчера он слегка поторопился.

— Это все? — спросил Громов, когда Ветров замолк.

— Все. Чтоб ты…

— Анатолий Васильевич, пойдемте, — напомнил о себе исправник.

Пропустил Ветрова вперед, попрощался с нами так чинно, будто уезжал из гостей.

Да и нам… то есть мне, пожалуй, больше совершенно зачем было здесь оставаться. Деревенька Малые Ключи теперь официально стала моей, но эту мысль мне нужно было переварить. Пока я не слишком понимала, что именно это означает и что мне с ней делать.

Никогда не приходилось владеть землей, землей с людьми на ней — тем более.

— Пойдемте, Дарья Захаровна, — сказал Громов.

Он помог мне сесть в сани. Занятая своими мыслями, я вложила пальцы в его ладонь прежде, чем сообразила, что делаю.

Перчатки действительно не помогли. Я отдернула руку быстрее, чем требовалось, и принялась очень тщательно расправлять юбки.

— Значит, у вас теперь есть дом в Больших Комарах? — спросила я.

Громов помедлил с ответом.

— Не извольте беспокоиться, Дарья Захаровна, я избавлю ваш дом от своего присутствия сразу после Солнцеворота.

Что-то сжалось под ребрами. Вдохнуть получилось не сразу.

Все правильно. После вчерашнего знать, что он через стенку, было… невыносимо. У меня теперь есть заработок, и гильдия стала почти реальной, так что, если Громов съедет, я не останусь без копейки… то есть змейки.

Все правильно.

Только почему так паршиво?

Я часто заморгала и принялась еще усерднее расправлять юбки.

— Мы едем домой? — спросила я, чтобы что-то спросить.

Громов сел напротив.

— В суд. Если вы согласны.

— На что? — не поняла я.

— Господин Ветров остается должен вам девять тысяч отрубов.

— Это я помню. Но при чем…

— Вы намерены их взыскивать?

Я растерялась.

— Разве у него что-то еще осталось?

— Именно в этом и дело. После того, как я предъявил взыскание на его имущество, расплатиться с вами ему нечем. Если вы выставите требование сейчас, Ветров больше не сможет делать вид, будто он просто временно затруднен в средствах.

— И что тогда? — поинтересовалась я.

— Тогда суд признает его несостоятельным и начнет разбирательство. Потребуется установить всех кредиторов, все его обязательства и все имущество, которое еще можно обратить во взыскание. В том числе то, которое не попало в опись. Разыщут его должников. То, что должны Ветрову, пойдет на расчеты с теми, кому должен он.

— И вы полагаете, что найдется достаточно, чтобы вернуть мне деньги?

— Я полагаю — едва ли.

— Тогда зачем?

— Затем, что, пока идет долговое разбирательство, господин Ветров будет находиться под стражей.

Я уставилась на него.

— Под стражей… в смысле, в тюрьме?

— Да.

— До конца разбирательства?

— До конца разбирательства — безусловно. Если найденного имущества не хватит для расчета с кредиторами, дольше. Пока долги не будут погашены или кредиторы не согласятся на иное.