Онлайн книга «Утаенный меч»
|
— И вот я вижу, – громогласным соловьем заливался Ваула, – супруга-то моя на лежанке сидит и на меня зубом цыкает… Роман откинулся на лавке и закрыл глаза; лицо его показалось Всеволоду таким помертвевшим, что он едва не велел Вауле остановиться, но Роман, почувствовав его взгляд, с закрытыми глазами сделал знак рукой: не мешай. — Я сабельку вострую взял да и разрубил ее надвое! И что тут началось, Никола Милостивый! Как полезли из нее разные гады, и лягушки, и змеи, и жабы, и черви! Все лезут и лезут! Целая пропасть! Я всех гадов перебил, передавил, потом княж… дочь боярскую сбрызнул свяченой водой – тело ее срослось. Сбрызнул другой раз – она ожила. Вот и стали мы жить-поживать, добра наживать, худа избывать! — И где ж та девица? – в тишине спросил Ратимир, несколько ошарашенный такой бесстыжей похвальбой. — Померла! – Ваула развел руками. – Тому лет-то сколько! — А имение боярское? — Поиздержал! Ты добавишь, я тебе кой-чего любопытное скажу… Есть одна красна девица, русая коса, хитрые глаза… — Куда мне девицы! – отмахнулся Ратимир. – Вижу, из ведьм злого духа изгонять ты умеешь. А вот если… если змий летучий в дом таскается, его ж тебе не под силу изгнать? — А, лукавишь, боярин! – Ваула прищурил второй глаз и погрозил Ратимиру корявым пальцем. – Думаешь, у меня на змия летучего силы нет? Есть и такая. Я вот тебе что расскажу. Это до того еще было. Было у отца с матерью нас два брата: я старший, Урванка младший. И вот решили мы по свету погулять, людей посмотреть, себя показать, хитрости-мудрости поучиться. А матушка Урванку не хотела отпустить, сильно любила его. Он ушел, а она возьми его от сердца и прокляни. Походили мы по свету, сыскали себе учителя, стали у него уму-разуму обучаться. А Урванка мой через год возьми и помри. Схоронили его, а ночью он ко мне приходит и говорит: «Мать меня прокляла, теперь земля не принимает. Поди к ней, скажи, чтобы простила!» Выпросился я у учителя и пошел домой. Матушке рассказал, она заплакала и простила его. Иду назад, на торгу встречаю купца богатого. Он мне: «Добрый молодец, не хочешь ли жениться?» Я ему: «Жениться бы нехудо, да невесты нет». Он говорит: «Ступай со мной, у меня есть тебе невеста». У него дочь уже два раза замуж выходила, а как положат спать – наутро жених мертвый… Всеволод бросил обеспокоенне взгляд на Романа: у того совсем помертвело лицо, подергивались губы, словно он хочет что-то шептать или молиться, но не может связать слов. Руки на коленях дрожали. И все сильнее Всеволодом овладевало понимание, почему брат не мог ночевать с женой, чего боялся. Но Апракса! Княжеская дочь, лебедь белая! Что в ней могло быть общего с этими мертвеницами-упырицами? — А дело-то в том, что к ней, купеческой дочке, змий летал! – Ваула, явно упиваясь напряженным вниманием, положил руки на колени и подался ближе к слушателям. – Прилетит, жениха задушит и сам с нею ложится, будто муж. А я-то и не знал. Только легли мы, вижу – стоит в изголовье мой Урванка, а у него в руке меч огненный. Я ему: ты чего здесь? Он мне знак подает: тише, молчи, чтоб, значит, жена не видела. Ну, мы сотворили что надь, а тут как раз полночь. Как засвистит, зашумит, завоет – влетает огненный змий о девяти головах! Урванка мой как взмахнет мечом – сразу все девять голов у змия с плеч долой! Вот и стал я с той дочкой купеческой жить-поживать да брата добром поминать! |