Книга Утаенный меч, страница 59 – Елизавета Дворецкая

— Разве что у ненаших! – Доброчай опять потыкал в оконце. – Слышь, как гуляют!

Метель и правда гуляла знатно; выла и пела, примеривалась, не выйдет ли ради шутки снять с избы крышу.

— Он живет сто лет и все никак смерть за ним не приходит, – продолжала хозяйка, видя, что сам князь слушает с любопытством. – А смерть его не возьмет, пока он от своих бесов не избавится. У него на щеке шишка, а в этой шишке бесы-то и живут. Куда он придет, туда их принесет. Наше место свято! – Она еще раз перекрестилась.

Гости продолжили есть, но уже не так увлеченно; видно было, что мысли князя блуждают далеко от блинов.

— Романя! – Всеволод подсел к нему ближе и слегка толкнул плечом. – Романя, а может, на то есть воля божья, что нас сюда занесло, а тут этот… Ваула.

— Какая ж в этом воля божья? – Роман глянул с неудовольствием, но Всеволод хорошо его знал и видел, что сам Роман думает о том же.

— А такая, что если кто и знает, как от нашего ворога избавиться, то разве этот вот волхидник.

— Что же, держать совет с ним хочешь?

— Если Ахромеич к нему ездил о нас спрашивать, так и мы можем.

— Грех с ним толковать – он вон своих бесов за щекой держит!

— Романя, не глупи! – шепотом прикрикнул Всеволод, хотя обычно со старшим братом держался почтительно и ласково. – Сколько ж можно терпеть – у нас вон уже и Ростиславна слегла! В Плечееве никто не знает, как того врага избыть. Может, хоть этот знает. Давай, вели, чтобы позвали его. Чего он нам сделает?

Роман колебался, и Всеволод добавил:

— Если мы его не изведем, он нас изведет. Эта погань если завелась, сама не уйдет, пока… Ты же не хочешь, чтобы он твою княгиню досмерти высушил.

Ответный взгляд Романа показался Всеволоду странным, но князь тут же отвел глаза, еще немного подумал и обратился к Доброчаю:

— А нельзя ли, добрый человек, сюда этого Ваулу позвать?

— Любопытно на такого хитреца глянуть! – тут же поддержал его Всеволод. – А не хотите к себе пускать, пусть парень нас к нему проводит. Где он сидит, ты сказал, – у Мосея?

Хозяева пустились их отговаривать, но, видя, что оба брата непременно жаждут увидеть Волчьего Свата, послали за ним того же Гуляйку. Тот оскали зубы и сделал такое лицо, будто сейчас завоет, – другой раз под метель гонят! – но ослушаться не посмел, взял кожух, нахлобучил шапку поглубже и ушел в снеговую тьму. С ним передали, что если Ваула явится для беседы с захожими гостями, то будет хорошо вознагражден: Доброчай сказал, что колдун весьма корыстен, и дай ему волю, кашу слопает вместе с горшком.

Роман сидел с невозмутимым лицом, Всеволод ерзал. Когда в сенях раздался топот, а потом шум бури на миг усилился – открыли дверь, даже у младшего брата мелькнула мысль, что зря он это затеял: казалось, войдет сейчас сам зимний бес и принесет с собой что-то очень нехорошее.

Первым вошел Гуляйка, заново отряхиваясь от снега. За ним полез в низкую дверь кто-то, как показалось в первый миг, такой огромный, что вздрогнули даже Ратимир и Ельдига, мужи зрелые и бывалые. Когда новый гость разогнулся, мелькнула мысль: как есть леший. Засыпанный снегом, в надвинутой на самые глаза шапке, из-под которой торчала предлинная белая борода, пришелец казался существом без лица.

— Здоровья в избу! – гаркнул он неожидано громким, но дребезжащим голосом.