Онлайн книга «Обреченный венец»
|
— Пффф… Слава, Господи, кресту твоему честному! – Всеволод поерошил себе волосы, пытаясь опомниться, потом оглянулся, отыскивая глазами брата. – Роман! Где ты! Телега с невестой обнаружилась у самых Вивеиных ворот – когда толпа оттянулась, лошадь продолжала пятиться, несмотря на усилия ее удержать, и только там уперлась в тын. Возле нее стоял Роман; с венцом на голове и тоже с саблей в руке, он являл зрелище нелепое и пугающее. Пока бес крутился и ржал, он не решался отойти от невесты, чтобы защитить ее, если бес прорвется через дружину. Другой рукой Роман придерживал лошадь. Невеста все также сидела в телеге под своим покрывалом; видно было, что она закрывает лицо руками и слегка клонится вперед, словно в такт беззвучной молитве. Всеволод перекрестился. Поймал взгляд брата и содрогнулся: в глазах Романа был ужас, а вместе с тем обреченность решимости. Позади высокий тын, пятиться больше некуда… Глава 8 На столе литая из бронзы львица с позолоченными крылышками, присевшая на задние лапы, держала на спине штырь для свечи, тоже узорный; ее морда была задрана, пасть приоткрыта словно в крике, даже в очертаниях больших глаз угадывалось страдание. Свеча горела, бросая отблески на спину львицы и на золоченые венчальные венцы на брусничного цвета, шитой золотом шелковой скатерти. Роман, в распахнутом нарядном кафтане, сидел на скамье возле стола и не сводил измученных глаз с огонька свечи. За этот огонек он цеплялся, как за единственную надежду. Вглядываться во тьму, где ждала его она, он боялся. Но встать и уйти не было сил, ни душевных, ни телесных. Неведомые чары цепями железными лежали на руках и ногах... Почти с самого утра, с тех пор как Феофания при одевании обрызгала его свяченой водой, он томился и не чаял дождаться окончания этого дня. И вот конец пришел, но с ним пришло не облегчение. С ним пришло самое страшное. Покров судьбы его оказался сдернут, и то, что Роман увидел под ним… Феофания с Иерофеем встречали молодых от венца и заново благословляли. Ратимир и боярыня Евланья ввели их в престольную палату, где уже сидели за столами гости, а новобрачных ждала особая скамья, покрытая новой медвежьей шкурой. Ратимир позолоченной стрелой поднял покрывало над лицом молодой княгини, и наконец-то все ее увидели. Раздался общий крик, и Апракса невольно зажмурилась: сотни жадных глаз впились в нее, будто растревоженные осы. Молодая Романова княгиня была красивее, чем ожидали после всех пугающих чудес, и все же на нее смотрели со страхом. Конь не хотел везти эту невесту к венцу. Бес в образе огромного зайца преграждал дорогу из собора на княжий двор. Все вглядывались в нее, пытаясь понять, чего же в ней такого, найти в этих чертах связь со всеми происшествиями. Снова завертелась шумная круговерть: вынесли свадебный каравай, стали оделять гостей птичками из теста с его верхушки, потом печеньем – сделали «борону» и «соху» из ржаного теста. Начались угощения, взаимные дары. Апракса, уже с открытым лицом, молчала и только кланялась, осторожно наклоняя голову в золотом венце. Полагалось «три беседы», то есть три перемены блюд. Потянулись вереницей с поварни блюда с пирогами – с курицей и яйцами, со свининой, говядиной, с кашей, с капустой и свеклой, с птичками и лодочками из теста сверху. Жаренные на вертеле куры, гуси, утки, разная дичь. Главное блюдо посреди стола – целиком зажаренная свиная голова, украшенная лентами. Большие миски с пшенником[72], откуда гости черпали каждый своей ложкой: новые резные ложки каждому дарили при подходе к столу. |