Онлайн книга «Обреченный венец»
|
Роману вспомнились обрывки речей в толпе и на пиру: ведьма, ведьмовские дела. Никакая другая женщина, сколько он знал, не пыталась заполучить его в мужья. Но ведьма все же где-то здесь. Неужели правда, что это – сама Апракса? Роман и понимал нелепость этих обвинений, и не мог отогнать страха. Вольно или невольно, но Апракса из Вронска стала причиной нашествия бесовских сил, каких в Плечееве не видали. Даже если не она сама наводила чары, кто-то наводил их из-за нее. И ни на кого они не обрушатся с такой силой, как на него, ее мужа. — Роман Глебович… – снова донесся тихий голос. – Что ты там сидишь? Мне страшно. Лежу тут одна… мерещится, будто в могиле… Роман сделал еще шаг к постели. И правда, что он стоит столбом? В первые семь ночей, пока венцы остаются в доме, супружеское соединение молодых запрещено, но проводить эти ночи они должны вместе, в одной постели. Иным парням это воздержание дается трудно, со смехом рассказывают, как невеста бегает от жениха, призывая на помощь старших, чтобы не нарушить запрет и не навлечь на себя зло[74]. Роман же не ощущал никакой любовной ярости, напротив. От неотвратимой необходимости лечь возле Апраксы его все сильнее пробирала дрожь. Зря она это сказала – о могиле. Ему и самому начало казаться, что тьма вокруг – это могильная тьма. Даже затхлостью веяло от постели, свежей землей, тленом… — Роман Глебович! – Лежащая приподнялась и протянула к нему худую руку. – Что ты стоишь? Глаза привыкли к темноте, теперь он видел лицо Апраксы. Начал неуверенными руками расстегивать кафтан. Вгляделся… и отшатнулся. Девичье лицо оказалось страшным: осунулось, кожа обтянула череп, глаза запали и тускло светились. Она же мертвая! Внутри ливануло холодом, застучали зубы. Не владея собой, Роман отошел на несколько шагов. Хотел перекреститься – не смог поднять дрожащую руку, будто она окаменела. Перед глазами стояло лицо покойницы. Невеста умерла? Умерла, пока он шел от престольной палаты? Сознание помутилось, Роман не помнил, как разговаривал с Апраксой вот только что. Сейчас ему было совершенно ясно: она умерла. Легла в постель и умерла. Как он это объяснит людям? Скажут, что он ее убил! Но он же не убивал! Даже не трогал! Не прикасался к ней, близко не подходил! И никто другой тоже. Там же люди – дружка с саблей, так положено. Она умерла сама… Да была ли она живой? Вспомнилась фигура под белым покрывалом. Она и не была живой. Ее привезли мертвой… Она – изначально мертвая, она только притворялась живой, чтобы вовлечь его в эту женитьбу… Теперь чары рассеялись, и она вернулась в свое исходное состояние. А он заперт с ней наедине, в этой темноте, и нет для него выхода отсюда, к свету и живым людям. Как тот… какой-то древний богатырь, что пошел в могилу… за женой пошел… так оно и бывает. Женитьба – ловушка. Смертельная ловушка. Роман чувствовал себя как в кошмарном сне, когда разумной связи между событиями и мыслями нет и быть не может, когда всякая нелепость кажется убедительной, потому что во сне душа гуляет по темному свету, а там все не так, как на свете белом. Пятясь, он дошел до стола и сел, глядя на огонек свечи. Отблески падали на широко раскрытые глаза бронзовой львицы, словно в этих глазах стоят слезы. Сам не знал, сколько сидел так – несколько ударов сердца или половину ночи. Глянуть в сторону постели боялся. |