Книга Второй шанс для Лекаря. Том 2, страница 88 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Вопрос был его фирменный, и отвечать на него полагалось так же, коротко.

— Чтобы читали. Слава листку вредна, ведь на славу доносят. А деньги пусть окупают печатню, мне из них не надобно ни копейки.

— Годится, — он придвинул мой образец, пробежал глазами три столбца и постучал пальцем по среднему. — «Не делай никогда». Вот за этот столбец вас и будут бить, доктор, он у половины лекарей отнимает хлеб. Ну… Это забота завтрашняя. О ней пока переживать не стоит. Пока что… Печатня у меня есть, вернее, есть человек, которому я ссужал на неё деньги, он мне обязан и печатает чисто. В цензурном комитете сидит один мой старинный знакомец, человек боязливый, но честный, ваши тексты он не зарежет. Прошение подадим на той неделе. Иждивение моё, имя моё, вы составитель. Тираж для начала положим в тысячу.

— В тысячу? — я думал о сотне списков и уже считал это дерзостью.

— В тысячу. Меньше не стоит и печатню гонять, — Полторацкий поглядел на меня поверх листа. — И вот ещё что, о чём вы не подумали. А подумать следовало. Даром ваш листок раздавать нельзя. Даровой бумаге в народе цена известная, ею печку растапливают. Пустим по копейке, у лавок и у церквей, копейка вещь серьёзная, за копейку прочтут и соседу перескажут. А даром будете совать только в больницах, там народ подневольный, прочтёт и так.

Слушал и понимал, что присутствую при работе ума, который умеет то, чего не умею я. И это отлично. Такой человек мне и был нужен. Ещё на званном ужине я выяснил, что Леонид Полторацкий связан с типографией. И потому был готов, что вскоре нам предстоит встретиться.

Мне нужен был человек, который разбирается в вопросе, о котором ничего толком не ведаю я сам.

Знал, как спасти угоревшего. А Полторацкий знал, как сделать, чтобы моё знание купили за копейку и передали соседу. Порознь мы стоили вдвое меньше.

— Условия ваши каковы, Леонид Сергеевич? — спросил я. — Не бывает, чтобы совсем без условий.

— Не бывает, — легко согласился он. — Условие одно, и денег оно не касается. Когда-нибудь, доктор, я попрошу вас поглядеть одного больного. Без расспросов, без огласки и тогда, когда я сам о том попрошу. Вот и вся цена.

Тайный пациент. Меня это совсем не удивляет. К этому я готов целиком и полностью. Уже не первый раз в этом мире встречаюсь с чем-то подобным.

Полторацкий глядел на меня спокойно, и по этому спокойствию я понял, что за условием стоит что-то давнее и тяжёлое, о чём сейчас спрашивать бесполезно. Я мысленно занёс это условие в тот же мысленный ящик, где лежали загадки Званцева и Жадовского. И, признаться, ящик этот за осень стал тесен.

Много же тайн и загадок я скопил.

— Идёт. Лечить я готов кого угодно. Такова моя работа и моё призвание.

— Знаю. Оттого и прошу, — Полторацкий поднялся, подавая руку. — Образец оставьте. На той неделе жду вас с чистовиком. И вот что, Михаил Алексеевич. Листок мы отобьём, это дело почти решённое. Но тот, кто послал к вам человека, чтобы тот собрал листки… Поймите, на листке он не остановится. Поглядите по сторонам, Салтыков. Хорошенько поглядите.

Покидая Полторацкого, я анализировал всё, что произошло за последние дни.

Выходит, что взялись у меня враги, и действуют они крайне агрессивно. Через всё моё окружение. И сказать пока что трудно, кто конкретно взялся выживать меня из Мариинской больницы.