Книга Изгнанник, страница 185 – Женя Гравис

— От стены отойдите, там сейчас крыша просядет! Воду на восточный угол лей! Да не туда, дурень, а направо!

Справа от Самарина возник доктор Вельтман:

— Люди внутри есть? – спросил он громко.

— Нет, внутри никого, – ответил кто-то из рабочих. – Сторож был, но успел выскочить, только обгорел немного.

— Где он?

Рабочий махнул рукой к остальным зданиям невдалеке, и доктор, не теряя времени, направился туда быстрым шагом.

Дуленос тоже выбрался из экипажа и теперь стоял рядом непривычно молчаливый. Лицо его моментально раскраснелось и вспотело от жара, и он поминутно вытирал его платком. Смотрел Трифон Мартынович то на пламя, то на соседнее поле, за которым начиналась его ферма. И в глазах его читался немой вопрос, который молочник не решался озвучить.

— Не перекинется, – попытался успокоить его Самарин, хотя не был в этом уверен.

— А ветер? – Дуленос сглотнул и снова вытер лоб платком.

Ветер, хоть и слабенький, и правда задувал. И неуклонно нес искры на соседнее здание, которое тоже поливали водой, но доски на его стенах уже начали дымиться.

Самарин сделал пару шагов назад – начало гореть лицо, а глаза защипало. В воздухе летали черные хлопья, одно из которых опустилось ему на рукав пиджака. Дмитрий машинально смахнул его рукой и размазал, оставив темное пятно.

— Да чтоб тебя, собака! – раздалось с той стороны, где работали пожарные. – На соседний лезет, лей туда!

Стена ближайшего склада все же начала заниматься огнем, рабочие засуетились, подливая воды в цистерну, установленную на телеге. Вокруг все трещало и дымилось, люди громко кричали, из прогоревшего проема вырывались клубы черного дыма вперемешку с искрами. Сыщик вдруг представил себе Анну Миронову – бездыханную, лежащую в огне, который пожирает одежду и лицо. Одно дело, когда видишь последствия пожара через много времени, другое – когда наблюдаешь воочию, как бесчинствует стихия и как ничтожен против нее человек.

Из горящего склада вдруг ударило яркое пламя. Крыша просела, задрожала и рухнула внутрь с сильным грохотом. Вверх взметнулся огненный столб, и на несколько секунд во дворе стало светло как днем. Оранжевый всполох высветил лица пожарных и рабочих, взмокшие от пота, их мокрую одежду, перекошенную от страха физиономию Дуленоса, черный силуэт Ружича на фоне огня и неподвижную фигуру Смолина.

Время вокруг замедлилось, словно повторяя один и тот же закольцованный кусок кинопленки, в котором вверх взметаются языки пламени и сыплются искры, а поток воды как будто не имеет над ними никакой силы. Казалось, что пожар придется тушить очень долго. Но спустя какое-то время Самарин с удивлением заметил, что небо посветлело, а огонь практически погас, лишь кое-где среди прогоревших обломков пробиваются редкие языки пламени.

Пожар проглотил склад почти полностью, оставив после себя черные доски, лужи воды и белый пар, который теперь с шипением поднимался над пепелищем. Спасти что-либо внутри было невозможно – насколько понял из разговоров вокруг Дмитрий, там хранились уже просохшие доски и чурбаки, а это для огня самая податливая пища.

Пожарные еще ходили вокруг, поливая дымящиеся обломки, но уже было ясно: с огнем они справились, и он не успел ни спалить соседние здания, ни перекинуться на поле.

Светало. Самарин подошел ближе к Ружичу со Смолиным. Владелец мастерских стоял все с таким же бесстрастным лицом, оглядывая последствия и прикидывая, видимо, свои убытки. Дуленос тоже возник рядом и сокрушенно вздохнул: