Книга Осень в Российской империи, страница 17 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Погодите! — вмешался пристав. — У нас же еще один свидетель есть! — И он выдвинул вперед Митрошку, которого все еще придерживал за плечо. Мальчишка продолжал увлеченно грызть леденец и смотрел на сборище литературных гениев с нескрываемым восторгом. — Так, парень, ну-ка, скажи мне, какой из этих кудрявых тебя нанял?

— А? — Митрошка поднял на пристава веснушчатое лицо и захлопал глазами. — Я не знаю, дяденька пристав. Их бы и мать родная не отличила.

— А ты хорошо посмотри! — рявкнул пристав. — Дурака мне тут не валяй! Как деньги брать — так запомнил у кого, а как опознать нужного человека — так сразу память отшибло?

— Ай! — Митрошка вжал голову в плечи и икнул, проглотив от неожиданности леденец. — Вы меня, дяденька, не пугайте, у меня от этого падучая может начаться!

— А, чтоб тебя! — Пристав замахнулся было, чтобы отвесить мальчишке подзатыльник, но, наткнувшись на укоризненный Сонин взгляд, сделал вид, что просто хотел поправить фуражку.

Соня протянула Митрошке еще одну конфету, и он ее тут же забрал, словно по волшебству успокоившись.

— Кажется, я придумал, что можно сделать. — Самарин поставил коробку на землю и забрал у Сони голубя, который все это время смирно дремал у нее на руках, прижатый к мягкой шерсти пальто, а Дмитрий все это время голубю откровенно завидовал. — Птица ученая, трюкам обучена, а значит, и хозяина, который ее учил, должна знать.

И сыщик, развязав бечевку на лапке, размахнулся и подбросил птицу вверх. Голубь захлопал крыльями, пролетел над головами и без всяких колебаний приземлился на плечо одного из «Пушкиных». Тот попытался было его стряхнуть и сделать вид, что он тут ни при чем. Но голубь свой очевидный выбор сделал. А пристав дал знак городовому, и тот цепко ухватил нужного «Пушкина» за рукав.

— Увы, наш круг час от часу редеет, — ехидно заметил кто-то из оставшихся «Александров Сергеевичей».

— Это недоразумение! — попытался возмутиться «Пушкин» с голубем, но его никто не послушал.

А пристав повернулся к Самарину, Соне и приказчику Рябинину, который снова схватил коробку с предсказаниями и обнял ее крепко, как старого друга:

— Прошу всех пройти в целительскую палатку. Кажется, мы близки к развязке.

Теперь их компания стала еще живописнее за счет русского поэта с птицей на плече. И вся эта пестрая группа собралась в небольшой палатке, где уже ждали «Лев Николаевич» и нашедшийся доктор «Чехов» в сопровождении городовых. Внутри стало довольно тесно.

— Вот и вся шайка в сборе! — удовлетворенно резюмировал пристав. — Ну что, господа хорошие, тут признаемся или в участок поедем? Или, может, сразу в арестантскую? Посидите там, подумаете?

— Я вам не шайка, а великий русский поэт! — возмутился «Пушкин».

— Ну, тогда с вас и спрос выше, — парировал пристав.

— С покойников вообще спросу нет.

— Вы определитесь уже, живой вы или мертвый. Имя, фамилия, род занятий?

— Пушкин. Александр Сергеевич. Поэт.

— Да чтоб вас!

— Погодите, — остановил пристава Самарин. — Настоящие имена мы обязательно выясним. Сейчас важнее понять другое: какую роль кто из них сыграл в этой обманной схеме и куда все же делся саквояж, потому что ни у кого из них, как видите, его нет.

— А на нет и суда нет! — выкрикнул «Пушкин».

— Обманная схема? — «Чехов» элегантным жестом поправил пенсне. — Боюсь, произошло недоразумение. Я всего лишь давал шуточные консультации. И этих господ я вижу впервые.