Книга Они были братьями. Часть 2, страница 6 – Артём Март

— Сука… — прошипел Горохов.

А потом принялся шарить взглядом вокруг. Принялся скорее от бессилия, чем целенаправленно. Характер требовал от Димы делать хоть что-то. И он увидел его. Пулемёт Громилы. РПК лежал на камнях, в двух шагах. Громила бросил его, когда взялся за трос.

Горохов посмотрел на пулемёт. Потом на тот берег. Потом снова на пулемёт.

Он не думал. Не прикидывал. Просто налёг на руки и рывком подтянулся к оружию. Нога взорвалась болью. Он зарычал сквозь зубы и пополз. Схватил РПК за цевьё. Подтянул к себе. Упёр приклад в плечо. Нога была ранена, но стрелять с земли можно и так.

Холодный металл обжёг щёку. Горохов припал к прицелу. Того берега почти не было видно. Только вспышки. Только тени. Да и позиция для стрельбы никуда не годилась. Да только сейчас Горохов об этом не думал. Он просто взял и нажал на спуск.

Пулемёт забился в руках, как живой. Очередь ушла в темноту.

Бойцы, кто были рядом, шарахнулись от неожиданности. Кто-то даже упал на землю, когда пулемет заработал рядом.

— Ты с ума спятил⁈ — разобрал Горохов чужой голос, прозвучавший между очередями.

Но он стрелял. Трассеры — через один — пространство между берегами красными шарами. Горохов держал ствол, стараясь не задирать его вверх, и водил из стороны в сторону. Дульные вспышки на том берегу на мгновение погасли. Это душманы укрывались от пулемета.

— Ха-ха! Попрятались, черти! — крикнул кто-то из сапёров. — Давай! Гаси их!

Горохов не ответил. Он сжал зубы и дал ещё одну очередь. Плечо уже ныло от отдачи. Руки дрожали. Но он продолжал жать на спуск.

Потому что Селихов всё ещё висел над пропастью. Потому что он не сдавался. И потому что эти сволочи на том берегу всё ещё резали канат.

И потому что Горохов, раненый, беспомощный, сидящий в грязи с чужим пулемётом, мог сделать только это.

Он стрелял, пока не кончился магазин. Потом откинулся на спину, тяжело дыша. Небо над ним было чёрным, звёздным, равнодушным. Где-то там, наверху, завывал ветер. А где-то внизу, над пропастью, всё ещё висел человек. И Горохов не знал, успеют ли они его вытянуть или нет.

Но теперь и Горохов, как и Селихов, как и остальные, тоже не хотел сдаваться.

* * *

Хехад стоял у края обрыва и смотрел, как русские вытягивают своего.

Тёмная, едва различимая фигура на фоне громады обрыва двигалась медленно, как-то рывками. Челнок скользил по канату, и каждый метр приближал беглеца к спасительному берегу.

Он опоздал. Совсем чуть-чуть, но опоздал. Когда они вылетели к ущелью, русские уже почти закончили переправу. На этом берегу оставался только один.

Но Хехад не собирался опускать оружия и отпускать их просто так.

— Режь канат! — приказал он, обернувшись к одному из моджахедов.

Моджахеддин с ножом бросился к креплению. Упал на колени у края и принялся пилить натянутую веревку. Остальные, спешившись, рассыпались по камням. Кто-то открыл огонь — так, наугад, в темноту. Хехад не останавливал их. Пусть стреляют. Пусть русские на том берегу прижмутся к земле и перестанут тянуть. Пусть случайная, шальная пуля поразит беглеца. А если даже не поразит, не пройдет и минуты, как он упадет вниз и разобьется о камни.

Натянутый канат хрустел под ножом. Душман пилил быстро, но осторожно — верёвка была толстая, сплетённая из многих жил.