Книга Они были братьями. Часть 2, страница 8 – Артём Март

Перестрелка продолжалась. С того берега бил пулемёт Громилы. С этого — отвечали духи. Пули свистели где-то высоко, и спереди и сзади трещали и хлопали выстрелы. Вспышки выхватывали из темноты рваные тени. Я не обращал на них внимания. Я достал нож.

В петлю челнока всё еще был продет трос. Он опутывал тело и ногу, мешал двигаться. Я начал резать.

Нож был острый, но верёвка — толстая, сплетённая из многих нитей. Каждое движение отдавалось болью в боку. Онемевшая от усилий рука дрожала. Я резал и считал: раз, два, три. Жилы лопались одна за другой.

«Зараза… В темноте не видно ни черта, — пришла в голову дурацкая мысль. — Надеюсь, правильный канат пилю. А то отрежу не тот. Потом засмеют».

На том берегу кричали. Я не разбирал слов. Только слышал голоса. Они были живы. Они всё ещё пытались меня вытащить.

Петля поддалась. Я перерезал последнюю жилу, и обрывок троса сполз по груди, освободил ногу, упал в пропасть. Я забросил вторую ногу на канат и повис, переводя дух. Ветер трепал волосы. Бок ныл. Руки дрожали. Но я держался.

Теперь нужно было перевернуться. Я схватился за очередную вертикальную верёвку, подтянулся и рывком перебросил корпус вверх. Сел на нижний канат. Он закачался. Меня снова потащило вправо, но я схватился за верхний. Да и страховочные оттяжки, которые держали с того берега, не дали упасть.

Я медленно, очень медленно потянулся на руках за верхний канат и нащупал ногой опору нижнего. И наконец смог забраться на оба. А потом — пошел.

Метр. Ещё метр. Руки скользили по старому, обветренному канату. Вертикальные верёвки мешали — приходилось перебирать их, обходить, перехватывать. Ветер бил в лицо. Сушил глаза и губы. Заставлял втягивать шею в плечи.

Но я шел.

Перестрелка затихала. Вспышки угасли. Духи, кажется, поняли, что я ухожу, и прекратили тратить патроны.

Я полз. Медленно. Неумолимо. Как машина. Переставлял руки. Подтягивал ноги. Дышал. Считал метры.

Страховачные веревки натянули. Третью, привязанную к остаткам челнока, тоже старались не тащить, а лишь держать в натяжении, чтобы я не сорвался.

Так я и сам не понял, как добрался до берега. Настолько я сосредоточился на движениях и том, чтобы бороться с ветром и не упасть, что не заметил — я уже добрался. Понял это лишь когда чьи-то руки схватили меня за плечо. Это был Громила. Его лицо было совсем близко — бледное в темноте, с выпученными от страха и напряжения глазами.

— Давай, Саня! Давай!

Он рванул меня к себе. Ещё чьи-то руки — Фокс, кажется, — подхватили за другую руку. Надир вцепился в предплечье. Меня схватили так, будто боялись, что, пусть я и прошел такой путь, но прямо сейчас еще могу сорваться и упасть в пропасть.

— Саня! Ты как⁈ Живой?

— Не ранили?

— На меня глянь!

— Пашка! — я услышал голос Саши.

— Тихо вы, ковчки, — проговорил я, аккуратно освобождаясь от схвативших меня рук. — Живой я. Живой.

— Па… Сашка… — Саша появился рядом. Глянул на меня, осекся. Прочистил горло. — Жив? — излишне скуповато и серьезно спросил он.

— Ну как видишь, — хмыкнул я. Потом стал медленно опускаться на землю, давая забитым мышцам отдых.

Сашка и Фокс попытались меня поддержать, но я их остановил.

— Нормально всё. Я сам.

— Вытащили! Ты гляди! Вытащили! — радовался Громила, схватив первого встречного сапера под мышку и трепая ему волосы своей большой пятерней.