Книга Они были братьями. Часть 2, страница 82 – Артём Март

— Если победит наш человек, вы поможете нам защититься от Карима-Паши! — кричал я. — И вместе с этим защитите от него свой дом!

Хаджи, нахмурившись, молчал. Тогда Ахмад вдруг взял и потянул его за рукав. Что-то пробормотал Абдулле. Абдулла будто ото сна очнулся. Мне даже показалось, что он вздрогнул.

Потом Хаджи что-то ответил афганцу. И тот остолбенел. Но на этом Хаджи не остановился. Он обернулся, явно ища взглядом муллу, и что-то громко прокричал.

Я понимал — он сообщает всем мои условия.

Как только слова Хаджи прозвучали, толпа тут же взревела. Некоторое время мулле и старейшинам пришлось потратить на то, чтобы успокоить людей. Когда все закончилось, Хаджи все еще смотрел на муллу, словно бы ожидая от него какого-то сигнала.

Мулла, все еще остававшийся за спинами толпы, у ступеней своей мечети, так и не перекинулся с Хаджи ни одним словом. Он только молчаливо опустил взгляд, словно бы не желая больше смотреть на Хаджи.

Хаджи Абдулла медленно, очень медленно обернулся. Глянул на меня. Сглотнул.

— Священный судебный ритуал кошти, — начал он, — требует, чтобы мы приняли твои условия, шурави. Если на то будет воля Аллаха, в случае твоей победы, мы… мы сделаем… — Он осекся. Выдохнул. — Сделаем то, чего ты хочешь.

— Очень хорошо, — холодно ответил я.

— Уважаемый Ахмад, — тут же поторопился продолжить и приосанился Хаджи, — слишком слаб и разбит позором, чтобы выйти на поединок сам. Потому я буду его джиргамаром. Защитником, перед лицом Аллаха.

Мы с Фоксом, Стоуном и лекарем Абдул-Хакимом молчали. Потом Стоун проговорил с мрачной иронией:

— Что и требовалось доказать.

— Скажи мне, шурави, — снова подал голос Хаджи, — кто выйдет против меня? Твой человек станет защищать себя сам, — Хаджи снова шагнул вперед, — или же тоже выберет себе джиргамара?

— Я буду драться сам! — отрезал Фокс, — и никто из вас меня не переубедит!

Арену для грядущего поединка устроили прямо во дворе мечети.

Небольшую площадку, вымощенную глиной и служившую обычно элементом местного благоустройства, теперь готовили к ритуальному поединку. Мужчины тщательно вымели ее. Убрали камни и мусор, который мог помешать дерущимся.

Детей, что крутились у мечети, прогнали. Женщины, ходившие неподалеку по своим делам, тоже исчезли. Насколько я понял, никто, кроме мужчин, не мог смотреть, как проходит священный суд доблести.

Большинство мужчин расселись вокруг площадки полукружком. Я видел их злые, напряженные лица и знал, что почти у каждого при себе есть камень, дубинка или кинжал. А некоторые и вовсе пришли сюда с огнестрельным оружием. Последние клали стволы винтовок и ружей на плечи, упирали приклады в землю, четко давая понять, что при малейшем нарушении правил они готовы пустить в ход свое оружие.

Мулла и остальные старейшины заняли почетное место в середине группы. Им даже принесли и расстелили прямо на земле большой цветастый ковер.

Именно они должны были стать судьями предстоящего поединка и гарантами того, что условия победившей стороны будут исполнены.

Но мы тоже были не одни.

Когда закончились наши с Хаджи переговоры, я послал лекаря к своему дому, чтобы он рассказал, что же тут творится. Уже скоро к нам присоединились саперы и Надир. Даже Горохов пришел к мечети. Он пришел заметно прихрамывая и морщась от боли. Но костылей с собой не взял.