Книга Крымский перелом, страница 63 – Эдуард Тен

Директриса понизила голос:

— Единственное, что она делает с удовольствием, — это проводит время в одиночестве. Среди девочек ходят странные слухи, что она маленькая ведьма и бабка её была колдуньей. Это, конечно, досужие разговоры и детские страхи, но в её поведении есть некоторые странности, и дети действительно её боятся.

Зоя задумалась. Внучка травницы, сирота, замкнутая, с даром, который пугает окружающих… Всё это слишком напоминало её собственную историю.

— Я хочу её забрать, — сказала Зоя твёрдо.

Директриса изумлённо подняла бровь.

— Зоя Александровна вы … уверенны?

— Да уверена, — ответила Зоя. — Оформляйте документы. Я беру её на воспитание.

В душе её всколыхнулось что-то тёплое и решительное. Эта девочка — не просто сирота. Она — отражение её собственной судьбы. И она не могла оставить её здесь, среди чужих стен и враждебных глаз.

Зоя стояла у дверей спальни, где жила Надежда. Толкнула дверь — та оказалась незапертой. Внутри, на кровати, сидела маленькая фигурка, поджав колени к груди. Надя смотрела в одну точку, но, услышав шум, мгновенно подняла голову.

— Мама! — она соскочила с кровати и бросилась к Зое, обхватив её за талию.

Зоя присела на корточки и взяла девочку за руки.

— Наденька, я пришла, хочу забрать тебя с собой. Ты согласна?

Надя подняла на неё глаза — огромные, серые, полные надежды и одновременно робкого страха, будто она боялась, что это всего лишь сон.

— Ты правда меня заберёшь? — прошептала она. — Насовсем?

— Насовсем, — улыбнулась Зоя, и в глазах её блеснули слёзы. — Ты больше никогда не будешь одна. Собирай свои вещи.

Надя кивнула, и в её взгляде мелькнула искорка счастья. Она развернулась и побежала к своей тумбочке, быстро, бережно собирая свои немногочисленные пожитки — старую книгу в потёртом переплёте, гребень, тряпичную куклу, сшитую, видимо, бабушкиными руками. Всё это она аккуратно сложила в небольшой узелок, завязала и подошла к Зое.

— Я готова, мама, — сказала она.

Зоя взяла её за руку. Маленькая ладошка доверчиво легла в её ладонь, и от этого простого прикосновения у Зои сжалось сердце. Они вместе вышли из спальни. На пороге стояла директриса.

— Зоя Александровна, все документы будут оформлены через два дня, — сказала она. — Вы забираете Надежду на воспитание с правом опекунства.

— Благодарю вас, — ответила Зоя. — Я приеду к вам через два дня.

Они вышли из училища. Надя шла рядом, крепко держа Зою за руку, и впервые за долгое время на её лице появилась настоящая, светлая улыбка. Она подняла голову, посмотрела на Зою и тихо сказала:

— Я знала, что ты придёшь, мама. Бабушка мне говорила… Она сказала, что придёт та, кто любит меня по-настоящему. И ты пришла.

Зоя остановилась, присела перед девочкой и крепко обняла её.

— Я пришла, Наденька, — прошептала она. — И я никогда тебя не оставлю.

Они пошли дальше, и теперь уже две души — одна взрослая, другая совсем маленькая — согревали друг друга теплом, которого им так не хватало.

Генерал-майор Милютин Дмитрий Алексеевич, только что произведённый в генерал-майоры и назначенный профессором на кафедру военной географии Императорской военной академии, ехал на приём к цесаревичу Александру. Он был взволнован предстоящей аудиенцией.

Недавняя встреча с начальником СИБ — генералом, князем Ивановым-Васильевым — оставила в нём неизгладимое впечатление. Служа на Кавказе, Милютин не раз слышал о легендарном Шайтан-Иване — дьяволе, который, пользовался огромным уважением среди горцев и казаков Кавказской линии. Милютин сам видел в деле знаменитую пластунскую бригаду под командованием генерал-майора князя Долгорукого, который ныне имел среди горцев своё прозвище «князь длинная рука» и пользовался немалым авторитетом.