Онлайн книга «Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов»
|
Вскоре нам предстояло испытать благотворное влияние этого человеческого муравейника на жизнь партизан. К тому времени наши подпольные кадры уже несколько месяцев работали с населением этой зоны, благодаря чему в лагерях регулярно получали грузы продовольствия. Это разделение труда позволило нам иметь больше свободного времени для политических бесед и военной подготовки той массы людей, которая тогда приходила знакомиться с партизанами. Однако, неопытные в управлении народными массами, мы совершили много ошибок. Мы слишком часто финансировали реальные или предполагаемые нужды разных товарищей, порождая у дружественного населения материальный интерес. Кроме того, мы продолжали ошибочную практику подчинения новой организации авторитету старых лидеров, когда их мышление уже стало препятствием для развития войны. Вскоре нам предстояло понять, что войну должны финансировать сами бедняки, и что самые стойкие и ясные из них должны руководить остальными. Пути революции бесчисленны, и мы только начинали по ним идти. Все наши тогдашние представления об этом содержались в рудиментарном наброске военной стратегии, который мы разработали во время марша. В действительности это была скорее своего рода устная карта войны, главная забота которой была направлена на объяснение того, как мы могли бы укрепиться в горах, превратив всю партизанскую территорию в неприступный бастион. На ее страницах большее значение придавалось передвижениям на местности, чем человеческому элементу, которому предстояло выполнять все эти пируэты в пространстве. Мы еще не до конца понимали связи, соединяющие экономику и войну. В этом смысле война представала в документе скорее как плод, порожденный волей, а не как фатальный взрыв, регулируемый и направляемый сознанием, каковым на самом деле является насильственное столкновение антагонистических классов. Нам также не удалось разгадать двойственное положение индейца как эксплуатируемого и угнетенного, а также двойное стремление, которое он в силу этого вынашивает в своем сознании. И, самое главное, мы упускали из виду, что для того, чтобы великая машина войны заработала, необходимо смонтировать внутри нее решающий двигатель: подпольную организацию. Многие из этих идей прояснились во время Первой партизанской конференции, которую мы провели в те дни в горах. Тогда снова собралась группа, которая несколькими годами ранее отделилась в Мексике. Однажды утром, преображенные переходом через этот мир кетцалей и сенсонтлей, появились Роландо и Фелипе. Несколькими днями ранее вошел Маноло. Там, после бесчисленных перипетий и злоключений, гора снова собрала нас вместе. Прежде чем снова разлучиться, после насыщенных рабочих сессий, на которых мы разобрали по косточкам период прорастания и наметили будущие пути, чуть ли не до взятия власти, как сказал бы какой‐нибудь нетерпеливый, мы нашли время и для того, чтобы восстановить личные перипетии в те долгие периоды отсутствия. Но, как это часто бывает в таких случаях, мы в конце концов углубились в далекие области памяти. Роландо оказался человеком необычных событий и запутанных маршрутов. Десять лет назад, например, в тот самый момент, когда он высадился в Кашлампоне, чтобы начать первоначальное партизанское дело в Сьерра-де-лас-Минас, ему выпал случай увидеть то, что многим лесорубам не выпадает за всю жизнь: вечернего ламантина – того млекопитающего, которого древние путали с сиренами, – который при лунном свете ужинал сочной лечугильей с берегов. В другой раз, во время полушарийного перелета в ссылку в Аргентину, в 1954 году, у самолета, перевозившего группу гватемальских экспатриантов, заглох один двигатель прямо над Андами, и он вошел в неисправимое штопор, в то время как неисправимые чапины отпускали шутки дурного вкуса о жизни и смерти и выбрасывали за борт упаковочные ящики, бутылки виски и свои пожитки как жертвы холодной войны, чтобы облегчить вес. Позже, уже в тюрьме, где великодушие Перона их разместило, появилась молодая незнакомка, которая принесла ему книгу в подарок. Она объяснила, что коммунистическая молодежь решила дать почувствовать гватемальским изгнанникам солидарность аргентинского народа, и по списку имен ей выпало вручить этот скромный подарок. Ее звали Тита Инфанте. Она оказалась той самой далекой возлюбленной, о которой Роландо так часто слышал от молодого и неопрятного …аргентинца, с которым ему посчастливилось разделить месяцы убежища в посольстве своей страны в Гватемале и установить с ним прочную дружбу, – и который со временем стал известен миру как Эрнесто Че Гевара. |