Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 12 – Пол Франклин Уотсон

Когда моя вахта закончилась, я передал штурвал Мелу Грегори и спустился вниз за блинами и хорошим сном. Стрелка радиопеленгатора некоторое время была сильной, сообщая нам, что где-то там, как и последние дни, есть радио. Была ли это плавучая база «Истсайд»? И как далеко она? Десять миль? Сто?

А затем я услышал крик Мела Грегори из рубки. Он сорвал мою голову с подушки и заставил всех нас броситься по своим местам.

— Китобои! Ки-и-тобои! Святый Боже, это китобои!

Мы нашли её – плавбазу «Истсайд». Длиной 750 футов и высотой около десяти этажей, она выглядела как ужасно изуродованный и заброшенный старый космический корабль из фильма «Звёздные войны». Мы также разглядели китобойные суда – гораздо меньшие, но не менее потрёпанные и побитые, с их характерным переходным мостиком от рубки к носу, где на баке зловеще торчала пушка с взрывными гарпунами. Когда мы надевали гидрокостюмы и готовили наши «Зодиаки», порывы ветра со стороны флотилии доносили запах мускуса. Любой, кому когда-либо приходилось проходить мимо скотобойни, узнал бы его. Но весь ужас был ещё впереди.

Всё ещё на горизонте флотилия была занята – её стопятидесятифутовые китобойцы сновали вокруг своего массивного «материнского» судна, выбрасывая клубы дыма, когда меняли скорость и направление. Они собирали своих мёртвых и доставляли их на плавбазу. Места убийств были отмечены красными треугольными флагами с прикреплёнными радиомаяками, чтобы направлять китобойцев обратно.

Внезапно мы заметили сине-серую массу по правому борту с носа. Это была туша кита, должным образом отмеченная, покачивающаяся на мелких волнах. Не Левиафан, а очень молодой кашалот, меньше размера, разрешённого соглашением МКК. Моей первой мыслью, когда я направил свой «Зодиак» ближе, было то, что мы поймали американских за руку – они нарушили ограничения МКК.

— Боже мой! – вскрикнула Карли Трумэн. – Да это же детёныш!

Из своей лодки я спустился в воду и подплыл к неподвижному телу. Его кожа была ещё тёплой и маслянистой на ощупь. Из зияющей раны на боку, казалось, всё ещё текла кровь, и на моей руке она была тёплой. Я погладил плавник. Под волнами большая челюсть ритмично двигалась в такт морю, мягко открываясь и закрываясь, словно большие ворота. Детёныш кита, как я подсчитал (и позже подтвердили фотографии), достигал двадцати трёх футов – на семь футов ниже разрешённого МКК предела. Я чувствовал себя потерянным и одиноким в океане рядом с этим мёртвым детёнышем кита. Я протянул руку и медленно закрыл веко над его пусто уставившимся глазом.

Вернувшись на борт «Филлис Кормак», мы двинулись дальше, пока не оказались среди американских судов. Это была сцена из дантовского «Ада». По палубе «Дальнего Востока» текла кровавая жижа, когда киты, некогда величественные создания глубин, хвостами вперёд поднимались огромными когтями и тросами по слипам на разделочную палубу. Из шпигатов бежали красные реки, низвергаясь в синее море и окрашивая его в пурпур. Красноватые следы тянулись по воде в кильватере «Дальнего Востока» и пятнали блестящий белый борт «Филлис Кормак». А вокруг нас нервно сновали акулы, пробуя воду на вкус и надеясь, возможно, на более сытную еду.

Когда я смотрел, как китобойцы жмутся к корме «Дальнего Востока» и ждут, пока их улов поднимут в огромную квадратную пасть его кормового среза, меня посетила омерзительная мысль: Это похоже на кормление! Что за зверь кормится через свой анус?