Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 30 – Марван Баргути

Для меня эта точка была наиболее провокационной и вызывающей гнев, потому что она затрагивала саму суть моей чести. Они предлагали мне стать орудием в руках врага для уничтожения нашего общего символа. Это было не просто предательство, это было духовное самоубийство. И мой гнев в такие моменты был не слабостью, а топливом, которое питало мою стойкость. Я смотрел им в глаза и думал: «Вы не понимаете. Я готов умереть, но не готов жить с клеймом предателя в своей душе. Такая жизнь хуже смерти».

Борец никогда не должен чувствовать слабость или страх из-за унижения, даже если следователь плюнет на него, ударит его по лицу или заставит ползать. Эти действия – признаки бессилия того, кто их совершает, а не слабости того, против кого они направлены. Борец не должен бояться избиений, пыток, лишения сна, еды, курения… Эти вещи могут сломать тело, но не дух, если дух подготовлен. Более того, он должен противостоять всему этому унижению с большой гордостью и чувством национального достоинства, и он должен ощущать, что представляет всё, что несёт в себе: достоинство, величие и гордость целого народа. Каждый удар по телу – это удар по всему народу, и каждое стоическое перенесение этого удара – это победа всего народа.

Борец должен осознавать, что он находится на священной национальной и освободительной миссии. Его долг – защищать своей душой, кровью и телом ту информацию, деятельность своих братьев, коллег и товарищей, которую он знает, и он не имеет права предоставлять её врагу ни при каких обстоятельствах. Он – живой замок, хранящий секреты сопротивления. Любое слово о брате или товарище-борце и моджахеде приведёт к его аресту и заключению в тюрьму. И любое признание в отношении какого-либо борца является бесплатной услугой врагу, цену которой заплатят кровью и страданиями сами же борцы и их семьи. Молчание – это форма защиты, активная и мощная.

Каждый борец должен избегать болтовни или разговоров по любому вопросу, связанному с расследованием и предъявленными ему обвинениями. Следователь будет провоцировать на разговоры о чём угодно – о погоде, о семье, о футболе, – чтобы сломать барьер молчания и по ниточке вытягивать нужное. Лучше всего полностью хранить молчание. Молчание – это не просто отсутствие слов, это оружие. Оно непроницаемо, оно непредсказуемо, оно сводит с ума того, кто жаждет услышать хоть что-то. Ему следует полностью избегать любых разговоров, касающихся вопросов безопасности или дела, по которому он был арестован. Даже кажущиеся безобидными темы могут быть ловушкой.

Каждый борец должен с большим достоинством и гордостью противостоять соблазнам, связанным с едой, сигаретами, чаем и кофе, воздерживаться от просьб о чём-либо из этого у следователя или тюремщика и обладать большим спокойствием. Эти «милости» – крючки, на которые ловят человеческую слабость и чувство благодарности. Приняв чашку кофе из рук палача, ты делаешь маленький шаг к тому, чтобы увидеть в нём человека, а потом, возможно, и пойти на уступку. Нужно научиться черпать силу из собственных ресурсов духа, а не из их подачек.

Ни при каких обстоятельствах не доверяй, борец, никакому обещанию или слову, данному следователем. Следователь, который предстаёт в образе «хорошего следователя», делает это ради обмана; чтобы постепенно завоевать доверие узника, создать иллюзию дружбы или понимания, и в решающий момент получить признания и информацию. Его улыбка – это маска, его сочувствие – тактика. Игра в «хорошего» и «плохого» следователя – это постоянная, вечная уловка, на которую идут во время допросов, и это метод, который следователи всегда используют, потому что он апеллирует к базовым человеческим надеждам на справедливость и сочувствие. Не верь ни тому, ни другому. Они – две стороны одной монеты, имя которой «подавление».