Книга Горицвет, страница 51 – Диана Чайковская

Мать сыра земля тоже злилась. Ах, как она дрожала под ногами, как хватала лапами-корнями нерадивых воинов, что не останавливались и убивали-жгли. Ничто их не трогало. Казалось, они вообще не замечали ужаса вокруг. Оттого она и била их, и отталкивала, и прятала деревья и своих слуг – ан нет, ничего не помогало.

Горяна закашлялась, пытаясь выловить хоть каплю свежего воздуха. Гарь и дым сгустились у плеч. Сквозь завесу слышались рыки чудовищ, что выходили из лона матери сырой земли. О, до чего же она устала! Её отчаяние проходилось по коже, забивалось в сердце и кричало: «Прокляты земли! Прокляты люди!»

Её дети – земляные чудовища с шестью лапами – шли против воинов. Рыча, они сгребали под насыпями тела. В них летели волны пламени и ядовитые воды, кто-то пытался спеленать верёвками и резануть по лапам – да куда там! Рядом тут же вырастали новые, а отраву чудовища глотали, как всякий человек – медовое варево.

Горяна с замирающим сердцем следила за этой новой битвой. Чем закончится? Сможет ли богиня победить людей? И как относиться к этому? Под ноги попалась верёвка, да не простая, а железная. Она отпрянула и уставилась на бородатого мужика, который пеленал совсем маленькое чудовище – а оно плакало по-младенчески и тянуло руки к деревьям. Ах, до чего же хочется освободить! Ну неужели с навей убудет, если она хоть немного вмешается…

— Ну уж нет! – Андруш потянул её прочь. Впереди стелилась пугающая чернота. Казалось, её пасть сожрёт их и не подавится.

За спиной плакали и молили о помощи. Горяна не отворачивалась до последнего. Не могла себя заставить. Точно заворожённая, она тянулась туда, хотя сил сопротивляться Андрушу не было. А потом наваждение схлынуло так же, как появилось. И ведь сама же оттаскивала этого иноверца, раз за разом повторяя, что верить навям не стоит! А тут – какое-то чудовище! Не она ли расправилась с игошей месяц назад?

— Удружи-ил, – зло протянула Горяна и снова закашлялась. Попалась, как дитя неразумное, да и то поумнее будет! Ещё и дым хватал за горло, бил в бока и спину, вынуждая вспоминать о болоте и чаще. Права была Айнэ-пряха, когда говорила: «Не знаешь ты, Горянка, что такое чаши, заполненные горестями».

Теперь догадывалась. Это не ругань ведьмы, не топь с проходом к навям, не толстые нити, что могли сковать тело покрепче цепей, – а бесконечное отчаяние. Когда нет ни конца, ни края мучениям и сама земля пытается что-то сделать. Когда боги кричат, обращаясь к глухим людям. Когда полотно трещит по швам.

Пылающий лес пропал. Они очутились в черноте, где не было ни гари, ни криков. Горяна чувствовала, что барахтается в чужой паутине под злорадный смех Айнэ-пряхи. Да уж, не захотела лезть в топь – попала к огню.

— Господи помилуй, – перекрестился Андруш, а затем принялся стирать пот со лба почерневшим рукавом. Стало ещё хуже. – Куда дальше?

Горяна не знала, что отвечать. Попробовала ступить – отовсюду захлюпало. Рядом взвились языки грязи и чуть было не утащили невесть куда. Неужто застряли?

Она осмотрелась и потянулась за разрыв-травой. Бесполезное дело в землях навей, но не стоять же просто так! Но едва Горяна коснулась вшитого в ткань мешочка, пустота разорвалась волчьим воем. Будто Велес выхватил полотно из рук Мокоши и сделал пару стежков сам.