Книга Горицвет, страница 49 – Диана Чайковская

У двери её поджидала Млешка. Судя по опущенной голове и грустному взгляду, наглости в ней поубивалось. Поняла, наконец, что не будет ей медовой жизни. А то как же! Всем мил княжий терем, да не все хотят трудиться с утра до ночи.

— Ну, пойдём, – Сольвейд величаво указала на светлицу. – С чем ты явилась?

Она знала: ведьма не пришла бы просто так. Не хватило бы ей духу во второй раз подняться в расшитые багрянцем и солнцем хоромы из тёмных сеней и подклета.

— Птицы рассказали мне, что твой муж жив. – Млешка провела по заплетённым волосам, выудила серо-чёрное перо, повертела меж пальцев и продолжила: – Но он в двойном плену. С одного бока жмут степняки, хоть и живёт в почёте да не знает горя, а с другого – ведьма похуже меня. Да ты видела. – Её взор устремился к ближней стене. Страшно и неловко было вспоминать. И правильно: пусть боится.

Сольвейд смерила её задумчивым взглядом и изогнула губы в тонкой ухмылке:

— И что ты попросишь взамен? Ты ведь не просто так говоришь мне это. Хочешь, чтобы я наказала тебе избавить моего мужа от этой девки?

Млешка кивнула. Ни капли удивления – будто того и ждала. Складно поёт, только видела ли Сольвейд плен Воислава? Знает ли наверняка о привороте? Может, то была лёгкая страсть – та, что настигает мужчин перед тяжкой битвой. Великий конунг-отец, в конце концов, тоже не мог похвастаться верностью.

— Нет уж. – Она указала Млешке на дверь. – Не теперь. Ступай пока.

О, как же обозлилась эта девка! Чуть было не оскалилась. Думала – сослужит службу, покажет себя лучше всех, получит плату, оказалось – придётся трудиться по-чёрному наравне с холопами и служками.

Когда ведьмин след пропал в глубинах терема, Сольвейд позволила себе вытянуться на лавке и рыкнуть от отчаяния и печали. Кружили над ней сплошные стервятники, каждый хотел милости, да побольше – и все улыбались, только вот осторожность с ними лучше не терять. Забудешься – улыбка обернётся укусом, за горло или плечо. Не такой доли она желала, только кто же спрашивал?

Сольвейд с облегчением стянула верхнюю рубаху. Нижняя, полная ножей в разных местах, зазвенела. Вот ведь напасть, а! В доме приходится вооружаться похлеще, чем на битве. Может, и впрямь оставить всё и отправиться за горы, за моря? Ей ведь не чуждо ратное дело, оно в крови у каждого северянина, а кровь-то – не водица, золотом и хмелем не разбавишь.

«Ну и думы у тебя, – Сольвейд грустно усмехнулась и принялась прятать рукояти под мягкой постелью, – совсем без мужа распоясалась».

А есть ли тот муж? Может, правду сказала ведьма – сидит он в степи, околдованный, и даже не вспоминает о жене? Если и так, не стоит ей сгоряча куда-то бежать. Успеется ещё. Пусть сперва Воислав воротится – а там видно будет.

Лес горел. А самое страшное – деревья пылали молча. Не кричали, не скрипели, а тихо принимали ужасающую участь. Не оттого ли, что корни их тонули в кровавом месиве из тел и ткани? Горяна всмотрелась и с замирающим сердцем поняла, что они с Андрушем переживают уже третью войну. Изнанка хохотала, мол, глядите, добры люди, что ждёт вас на той стороне! Разруха за разрухой, пляска Смерти – так не лучше ли оставаться здесь?

В огонь шагали воины – ещё живые, молодые, румяные. Их очи светились, а души были полны надежд. Одни искали славы и радости, другие – наживы и каменьев. Горяна презрительно сплюнула. Кем нужно быть, чтобы поверить, что это чудовище из погибелей может обогащать и исцелять?