Книга Горицвет, страница 85 – Диана Чайковская

— Человечья, – произнёс он, показывая всем окровавленную ладонь. – Теперь верите, а?

С шумом их впустили в горницу. Сонная хозяйка спешно накрыла стол. Мужики не стали расходиться, решив разузнать о ночных гостях побольше.

— По деревням ездим, нечисть бьём, – повторил Андруш старую байку. – Живём как приходится, под Божьим благословением.

— Откуды жо вас такых принесло? – скорее с любопытством, нежели с возмущением спросил хозяин.

— Мы б и раньше добрались, – Горяна откусила край лепёшки и помрачнела. – Только задержались малече. Знаете, тут у перелеска деревенька была…

— Ой, не поминай к ночи! – запричитала хозяйка. – Знаем мы про неё!

— А мы не знали, – сказал Андруш. – Заехали вот, а потом – прочь оттуда.

Он перекрестился. Горяна зашипела. Хозяева уставились на крест. Андруш ласково улыбнулся и разлился соловьём, рассказывая о светлых небесах и Едином Боге. Ему, конечно, мало кто поверил – лишь мужик призадумался. Но в этот раз обида не тронула сердце. Андруш уже понял: сколько сил ни приложи, большая часть не внемлет ему, пока не удостоверится в Божьей силе. То ли дело – гонять нечисть и пускать о себе славу. Там и люди подтянутся, и покатится волна по княжеству!..

— Ох, тут до Бога далече, – заметил мужик. – Враний Яр под боком. С такими соседями и врагов не надо.

— Тише! – осадила его хозяйка. – Кому сказано – не трепли языком ночью!

— Да уж, – согласилась Горяна. – Не позавидуешь.

Несмотря на позднее время, им удалось выведать, что обитатели болот терзают деревню. Волхвы приходят торговать, а ежели не сторгуются, то проклинают – и после ни молока у скота, ни летних дождей. На детей сыплются проклятья и хвори одно за другим, а к воде после заката и вовсе выйти страшно: схватит какая-то тварь!

Андруш успел столько наслушаться, что аж засыпать начал. Вдруг издалека прокатился волчий вой, да такой, что створки заскрипели. Мужики затихли и переглянулись. Он коснулся креста, потянулся за припрятанной полынью. Горяна прищурилась.

А волчья песнь всё не прекращалась. Хохотал месяц-серп, звенел ветер, кружа листву, тряслись избы вместе с людьми, и не было у них ни защитника, ни оберега. Андруш рванулся к створкам, приоткрыл их, набрал воздуха в грудь и грозно выкрикнул:

— Встану, благословлясь, пойду, перекрестясь, к трону Господнему, к дому отчему, увижу там Петра пресвятого с мечом в руках, а меч тот головы нечистые рубит, да пощады не знает! Так и ваши отсечёт – покатятся по склону за моря, за небосвод. Аминь!

Вой затих. Только ветки покачивались на ветру и месяц перекатывался, прыгая меж снежными звёздами.

Покой накрыл деревню, да такой, словно сама Богородица спустилась с небес и спрятала их от нечисти. Страх пропал тоже, и остаток ночи они провели во сне – долгом, спокойном и крепком.

Воислав оглядывал доспех, не веря, что идёт на бой с братом. Когда-то в детстве он касался железа и рукояти меча с похожими чувствами: трепетом и неверием. Где он и где – суровые витязи в шрамах, размахивающие кистенями.

— Вот твоя доля, сыне наш, – говорили нянюшки. – Будешь сечь вражьи головы и приносить победы.

Как же они ошибались! На пути к капищу лежали чужие внутренности. Попадались и целые мёртвые: половина тела ушла под землю, половина – чернела под листьями. Воислав приблизился, глянул и скривился.