Книга После моей смерти началась месть, страница 33 – Марина Исайр

Сначала в доме начал гаснуть свет.

Не весь сразу и не так резко, чтобы даже самый глупый человек понял: началось нападение. Нет, чужая рука действовала осторожнее, поэтому сначала в северном коридоре погасла одна лампа, и на стене дрогнула длинная тень от старого герба с белым вороном. Потом тихо хлопнула вторая, уже ближе к лестнице, ведущей в гостевое крыло, и только после третьей лампы в воздухе появился тонкий запах перегоревшего масла, а вместе с ним — что-то горькое, травяное, слишком знакомое после всех этих настоек, чтобы я могла назвать это случайностью.

Дом не проснулся криком. Он проснулся тишиной, и эта тишина была такой плотной, что даже камень будто перестал быть мёртвым и начал слушать.

Томас поднял тревогу раньше, чем погасла четвёртая лампа, потому что старые слуги Вейров не ждали приказов там, где молодые начали бы метаться между правилами и страхом. Они слишком долго жили в доме, где стены помнили больше, чем люди, а потому знали: если свет гаснет по очереди, значит, кто-то считает шаги.

Я проснулась от стука.

Три коротких удара в дверь. Не громких, но таких, после которых сон уже не имел права вернуться.

Я села на постели сразу, ещё не успев открыть глаза до конца, но уже положив ладонь на кулон. Серебро под пальцами было не тёплым, как днём, и не обжигающим, как на балу. Оно было холодным. Неприятно, глубоко холодным, будто в металл за ночь налили воды из северной реки.

— Миледи, — произнёс за дверью Томас. — В гостевом крыле погасли лампы.

Я накинула тёмный халат поверх ночного платья и подошла к двери. За окном не было луны; дождь уже закончился, но мокрое стекло всё ещё держало на себе городскую темноту, и сад за ним казался не садом, а размытым пятном, в котором вполне могли стоять люди.

— Доктор Раль? — спросила я.

За дверью возникла пауза. Короткая, почти незаметная, но я её заметила.

— Под охраной, миледи.

— Он жив?

— Пока да.

Вот это «пока» окончательно прогнало остатки сна, и я открыла дверь.

Томас стоял в коридоре с подсвечником в руке. Пламя дрожало, хотя сквозняка не было. Лицо старика казалось бледнее обычного, но растерянности в нём не было; только собранная, почти суровая готовность человека, который служил дому Вейров не ради жалованья.

За его плечом двигались тени.

Каэль уже был здесь.

Без плаща, в тёмном камзоле, с клинком на поясе и с тем выражением лица, которое не обещало никому мягкой ночи. Он выглядел так, будто не спал вовсе. Или спал ровно настолько, насколько позволяют себе люди, привыкшие просыпаться раньше опасности.

— Вы быстро, — сказала я, задержавшись на нём взглядом.

— Я не уходил далеко.

— Это должно было звучать успокаивающе?

— Нет, — ответил он, и на одно мгновение среди погасших ламп, ночного холода и горького запаха между нами возникло что-то почти обычное, но Каэль тут же продолжил уже другим тоном: — Мира у гостевой комнаты, Адриан перекрыл нижний подход, у архивного поворота стоит Грегор Торн, человек вашего дяди, двое моих людей держат западный ход, а Томас поднял старую прислугу и запер кухонный выход.

— Грегор Торн? — переспросила я.

— Он служил ещё вашему отцу, миледи, — тихо добавил Томас. — Не постоянно в доме, но сопровождал лорда Вейра на северных выездах.

Имя задело память не сразу, но потом вспыхнуло смутное: северный двор, маленький упрямый пони, сахар в детской ладони и высокий мужчина с седой прядью у виска, который делал вид, что не замечает, как дочь лорда Вейра нарушает все правила кормления животных.