Книга После моей смерти началась месть, страница 52 – Марина Исайр

— Я не решаю за леди Вейр, — ответил Каэль.

— Но вы поддерживаете её.

— Да.

— Даже если она ошибается?

Каэль посмотрел на меня, а потом снова на Рована.

— Тогда ошибку и исправим. Но сначала вы ответите на вопросы.

Я невольно опустила глаза к бумагам, потому что не хотела, чтобы Рован увидел, как эти простые слова отозвались внутри. Каэль не объявил меня всегда правой и не попытался защитить от последствий, а просто признал за мной право действовать, даже если впереди может оказаться ошибка.

Рован это понял и потому усмехнулся.

— Очень благородно, но молодые женщины после сильного потрясения иногда принимают страх за прозорливость.

Адриан поднялся.

— Ещё раз намекнёшь на её слабость, и я…

— Милорд, — перебил его Грейвс, — прошу не угрожать человеку до завершения протокола.

Адриан повернулся к нему.

— А после завершения?

— После это всё ещё незаконно, но хотя бы не испортит текущую страницу. — ответил Грейвс, чуть задумавшись.

Несмотря на напряжение, Финн тихо всхлипнул, будто не понял, смеяться ему или бояться. Мира прикрыла рот пальцами.

Я подняла ладонь, останавливая Адриана.

— Рован, где находятся планы старого служебного лаза?

Он не ответил сразу. Пауза была короткой, но прежней мне её хватило бы, чтобы начать объяснять свой вопрос и тем самым дать ему время, но теперь же я просто ждала.

— Я не понимаю, о каком лазе идёт речь, — произнёс Рован.

— Понимаете.

— В доме Вейров десятки старых помещений. Я никогда не интересовался хозяйственными ходами.

— Интересовались, — сказал Томас.

Все повернулись к нему.

Старый слуга стоял у стены всё это время и говорил впервые. Он был бледен, а пальцы его дрожали, но голос прозвучал достаточно отчётливо.

Рован посмотрел на него с почти искренним удивлением.

— Томас?

— После смерти лорда Вейра вы приказали вынести из внешнего архива три ящика с планами столичного дома и северных пристроек, сказав что бумагу портит сырость.

— Вы ошибаетесь. Вероятно, речь шла о хозяйственных книгах.

— Нет, милорд, я не настолько стар, чтобы запомятовать данный факт.

Обращение прозвучало привычно, но в нём больше не было покорности.

— В вашем возрасте память иногда смешивает даты, — мягко сказал Рован, на что Томас кивнул.

— Поэтому я записал номера ящиков в тот же день.

Грейвс замер с пером над бумагой, Адриан медленно повернулся к слуге, а Томас достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист и передал его мне.

— Ваш отец однажды сказал мне: если не можешь остановить кражу, запомни, что украли, прошу прощения что не смог остановить.

Я развернула лист.

Три номера. Даты. Подпись Томаса и короткая запись о том, что ящики вынесли по распоряжению графа Рована Элсмера в присутствии управляющего Берна.

И передала бумагу Грейвсу. Поверенный пробежал глазами текст, затем посмотрел на Томаса.

— Вы хранили это столько лет?

— Я сохранял многое, мастер Грейвс, но раньше не знал, кому можно показать.

— Вот теперь я действительно рад, что Вы здесь.

Рован снял одну перчатку и аккуратно положил её на колено.

— Записка слуги не является доказательством преступления.

— Сама по себе нет, — согласился Грейвс. — Но вместе с проникновением через ход, обозначенный в пропавших планах, она становится крайне неприятным совпадением.

— Я не знал, что они будут убивать, — вдруг сказал Берн.