Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
— …Проснитесь, доктор. Вернитесь хотя бы на мгновение! — Урсула, ты мешаешь… — Доктор! – С облегчением увидев, что он очнулся, она прижалась мокрыми от слез губами ко лбу Франклина. – Доктор, мой папа… — Что с ним? Он умер? — Нет. – Урсула покачала головой и указала на пустынную террасу на краю площади. – Слэйд был здесь. Он забрал папу! Она продолжала раскачиваться в слезах перед зеркалом, пока Франклин одевался. Доктор потянулся к шляпе, чтобы защититься от солнца, прислушиваясь к грохоту мотора маленького самолета. Тот приземлился на служебную асфальтированную дорожку, змейкой вьющуюся вокруг фермы солнечных батарей, и свет, отражавшийся от пропеллера, пронзал воздух кинжалами. Он не видел никаких признаков Слэйда с тех пор, как прибыл в Солери‐2, и надеялся, что тот ушел с концами, взяв себе Марион. Но теперь яростный рев двигателя разрывал на части новый мир, который доктор так тщательно строил. Еще несколько часов – и они с Урсулой сбегут от времени навсегда. Франклин прислонился к краю раковины, больше не в силах узнать фигуру монаха, глядящую на него из зеркала. Он уже был измотан усилиями по освоению этого ничтожного отрезка сознательного времени, отведенного ему. В последние три недели время неумолимо ускорялось, и все, что он имел, – короткий период в несколько минут в день, полезный лишь для того, чтобы покормить себя и девушку. Урсула потеряла всякий интерес к готовке и полностью посвятила себя витанию среди арок и мостов города, погруженная в свои грезы. Понимая, что они оба могут умереть, если по крайней мере он не сможет держать «выпадения» под контролем, Франклин посвятил себя кулинарии. В жаркие дни пар, идущий из кастрюли с супом, превращал солнечный город в остров облаков. Однако постепенно Франклин научил Урсулу есть, говорить и отвечать ему даже в отключке. Предстояло выучить новый язык, язык предложений, где подлежащее и глагол отделялись целыми днями, слоги и гласные обозначались фазами солнца и луны. Это был язык вне времени, чья грамматика была смоделирована грудью Урсулы, сжатой в его руках, или геометрией жилья, доставшегося им. Угол меж двух стен превратился в гомеровский миф. С девушкой доктор говорил, запинаясь, точно робкий влюбленный, между одной фазой луны и другой – на языке птиц, волков и китов. Когда они начали спать вместе, все страхи Франклина тут же улетучились – ее развитое тело оказалось важной поддержкой даже при «выпадениях». Природа создала ее для вечного мира, и Франклин лежал между ее грудями, понимая: теперь он знает, что чувствует Триппет, грезя о своих лугах. Но вот он снова оказался в мире яркого света и абсолютной перспективы, с часами в руке, оставившими след на его лбу. — Урсула, – пробормотал доктор, – лучше тебе не идти со мной. У ворот города он оставил Урсулу на крыльце, пытаясь влить еще несколько секунд в ее все более холодеющие руки. Если бы они оба отправились в пустыню, то погибли бы от дикого зноя ненастного одинокого солнца. Как и всем вещам, солнцу нужна компания, ему нужно время, чтобы зайти. Когда Франклин сошел в пустыню, двигатель кукурузника начал набирать обороты, затем закашлялся и, наконец, заглох. Слэйд выбрался из кабины, не обращая внимания на доктора. Он был все еще обнажен, если не считать очков, а его белую кожу сплошь покрывали солнечные ожоги и волдыри, будто само время сделалось заразной болезнью, от которой он теперь вознамерился сбежать. Он попытался перезапустить пропеллер, яростно крича на заклинивший мотор. К пассажирскому сиденью был привязан седой старик – чучело, кое-как втиснутое в летную куртку, которая была ему велика на несколько размеров. Явно не замечая ярких вспышек, Триппет двигал руками вверх и вниз, как фокусник, бросающий в воздух осколки света. |