Книга Мифы близкого будущего, страница 234 – Джеймс Грэм Баллард

— Безусловно. – Скрантон жестом предложил мне сесть. Приготовившись к деловому разговору, он выпрямился и сознательным усилием оторвал взгляд от бесконечности, сфокусировав его в каких-нибудь пятидесяти футах от нас. У него был голодный вид, а плохо выбритая кожа отличалась почти чахоточной бледностью. И все же была в этом бродяге какая-то неожиданная для меня решимость. Сидя рядом, я ощутил его острое, почти нарочитое одиночество не только в этом чужом городе, но и во всем мире.

Я показал ему визитку.

— Я работаю над книгой – критикой научно-фантастического кино. Мне было бы интересно ваше мнение. Вы ведь коммандер Скрантон, астронавт «Аполлона?»

— Верно.

— Прекрасно. Мне хотелось бы знать, как вы воспринимаете научно-фантастические фильмы… насколько убедительны картины космоса, лунной поверхности и тому подобного?

Скрантон уперся взглядом в стол. Слабая улыбка обнажила его желтоватые зубы, так что мне подумалось, что он видит мою нехитрую уловку насквозь.

— Рад был бы помочь, – заявил он, – но за небольшую плату.

— Конечно. – Я порылся в карманах. – Естественно, за профессиональную экспертизу…

Я выложил на стол несколько монет, собираясь откопать еще купюру скромного достоинства. Скрантон отобрал три из них – хватило бы, чтобы купить хлеба, – а остальные толкнул ко мне.

— Научная фантастика… Фильмы хороши. Весьма точны. В целом, я бы сказал, отменно сделаны.

— Радостно это слышать. Обычно голливудская продукция не отмечена особым реализмом.

— Ну… вам следует иметь в виду, что команды «Аполлонов» отсняли немало материала.

— Еще бы. – Я старался не выдать улыбки. – Студии должны быть вам благодарны. Как-никак вы могли бы описать подлинные прогулки по Луне.

Скрантон торжественно кивнул.

— Я консультировал одну из крупнейших голливудских студий. В общем, поверьте моему слову, эти картины вполне реалистичны.

— Как увлекательно… вы в этом вопросе авторитет. Интереса ради, каково на самом деле побывать на Луне?

Скрантон словно впервые заметил меня. Не разглядел ли он сходства наших характеров? Этого замученного американца отличала изысканность безработного автомеханика, и все же он как будто готов был принять меня в качестве друга.

— Побывать на Луне? – Его усталый взгляд изучал улочку между дешевыми ювелирными лавчонками, конторами и лотерейными прилавками, на которой, прислонясь к машинам, дожидались работы шоферы. – Точь-в-точь как здесь.

— Так-так… – Я убрал блокнот. Записывать дальше не стоило. Я представлял нашу беседу шуткой, но Скрантон был искренен и к тому же вполне равнодушен к моему мнению. Туристы и полицейские, как и женщина средних лет за соседним столиком, для него почти не существовали. Они были не более чем тенями на экране его сознания, за которым ему виделись горизонты едва ли не планетарной пустоты.

Я впервые оказался в присутствии человека, у которого не было ничего – меньше, чем у любого нищего в Рио, ведь тех связывала с материальным миром хотя бы зависть к нему. Скрантон воплощал абсолютное одиночество человеческого существа в пространстве и времени – ситуация, которую во многих смыслах разделял и я. Даже убеждая себя, будто он – бывший астронавт, он подчеркивал свою изоляцию.

— Замечательный рассказ, – заметил я. – Невольно задумаешься, не напрасно ли мы покидаем эту планету. Мне вспоминается вопрос, поставленный чилийским художником Маттой: «Почему только страх перед космической катастрофой помогает нам понять свое время?» Жаль, что вы не захватили с прогулки по Луне никакой памятки.