Книга Мифы близкого будущего, страница 235 – Джеймс Грэм Баллард

Скрантон расправил плечи. Я видел, как он подсчитывает лежащие на столике монеты.

— Кое-какие материалы я сохранил.

Я чуть не расхохотался.

— Какие же? Лунный камень? Немного лунной пыли?

— Различные фотографии.

Фотографии? Возможно ли, что Скрантон не лгал и в самом деле был астронавтом? Сумей я доказать, что его сочли самозванцем по ошибке, по оплошности изучавшего его дело журналиста, мне отвели бы первую полосу!

— Нельзя ли посмотреть? Я мог бы использовать их в своей книге…

— Ну… – Скрантон пощупал монеты в кармане. Видно было, что он голоден и думает потратить их на хлеб.

— Конечно, – добавил я, – за особую плату. Если использовать их в книге, издатель может заплатить не одну сотню долларов.

— Не одну сотню… – Это явно произвело впечатление. Скрантон покачал головой, словно обычаи этого мира его забавляли. Я ожидал, что он постесняется показывать мне свое жилье, но он встал и жестом предложил мне допивать. – Я живу в нескольких минутах ходьбы.

Он ждал между столиками, разглядывая улицу. Видя прохожих его глазами, я отметил, что те приобрели некоторую прозрачность, словно актеры-тени, созданные шалостями солнца.

Мы быстро добрались до его скромной комнаты за маленьким кинотеатром «Люксор», видавшим лучшие времена. Две бывшие кладовые и конторское помещение над операторской превратили в жилье. Добираться к нему приходилось по сырой пожарной лестнице.

Утомленный подъемом, Скрантон привалился к двери. Вытерев слюну, капнувшую из его рта на лацкан пиджака, он пригласил меня в комнату.

— Располагайтесь поудобнее.

Пыльный свет падал на узкую кровать и отражался в кране для холодной воды над жирной раковиной, державшейся у стены на сливной трубе. Подушка была обернута газетными листами в пятнах пота и нездоровых выделений – возможно, после приступа малярии или туберкулезной лихорадки.

Спеша выбраться из этого заразного логова, я достал бумажник.

— Фотографии?

Скрантон опустился на кровать, уставившись в стену за моей спиной, словно забыв обо мне. Я снова отметил его умение отгородиться от окружающего мира – талант, которому я завидовал, даже если больше не завидовал ничему.

— Конечно… они здесь. – Поднявшись, он подошел к лежавшему на карточном столе у двери чемодану. Приняв у меня деньги, открыл крышку и достал пачку журналов. Среди них попадались страницы, вырванные из «Лайф» и «Таймс», и вкладки местных газет, посвященные полетам «Аполлонов» и высадкам на Луну. Без конца повторялись знакомые фото Армстронга и лунных модулей, выходов в космос и приводнений. Заголовки были размечены цветными карандашами, словно Скрантон часами изучал эти снимки, доставленные из космических пространств.

Я сдвинул в сторону журналы в надежде найти документальные свидетельства участия Скрантона – может быть, фото крупного плана, сделанные его товарищем по полету?

— Это все? Больше ничего нет?

— Это все. – Скрантон щедро повел рукой. – Хорошие снимки. Примерно так все и было.

— Полагаю, да. Я-то надеялся…

Я покосился на Скрантона, ожидая признаков хоть какой-то неловкости. Эти поблекшие страницы – ничего похожего на сувениры подлинного астронавта – были явной визитной карточкой самозванца. И все же я нисколько не сомневался, что Скрантон искренен.

Я постоял на улице перед крыльцом «Люксора» с броскими афишами научно-фантастического кино, пылающими, как мозг этого американца. Я подозревал заранее, что так и будет, но все же был сильно разочарован. Я обманывал себя, вообразив Скрантона спасителем моей карьеры. А теперь мне остался пустой блокнот да поездка на трамвае к тесной квартирке на Ипанеме. Я с ужасом представлял лица жены и матери в дверях, их глаза, сфокусированные в одной обвиняющей точке.