Книга Мифы близкого будущего, страница 259 – Джеймс Грэм Баллард

В ожидании столкновений с властями они принялись оборонять свои территории: перекрывали брошенными машинами подъезды к пляжам, укрепляли входы в отели и гостевые дома. Днем их аквалангисты ловили рыбу в прибрежных водах, а ночью совершали набеги вглубь материка, угоняя овец и разживаясь овощами с чужих полей. Изгнанники заняли большие участки Малаги, Сен-Тропе и Корфу, а многие курорты поменьше, такие как Розес и Форментера, полностью перешли в их руки.

Первый открытый конфликт, случившийся в Гольф-Жуане, отличался характерной быстротечностью и нерешительностью. Полиция, видимо, подсознательно ожидая высадки бежавшего с Эльбы императора, не противилась воинственному полку забронзовевших нагих матерей, маршировавших прямо на водометы и скандировавших «зеленые» и феминистические лозунги. Спецназ из дантистов и архитекторов, свирепо пиная ногами воздух, шествовал по узким улочкам, а невиданные толпы американских и японских туристов из всех отелей Канн стекались полюбоваться на новую народную традицию. Полиция в Порт-Вандре, Ситжесе и Бане отступала в смятении, не в силах отличить изгнанников от подлинных отдыхающих.

Когда же полиция вернулась при поддержке воинских частей, их появление лишь укрепило решимость пляжников. Многоязычное смешение первопоселенцев раскололось на национальные группы, которые рекрутировали новобранцев, каждая со своего традиционного курорта: британцев из Торремолиноса, немцев из Розеса, французов из Жуан-ле-Пена. Сопротивление каждого из этих анклавов соответствовало национальным особенностям. Улицы в Торремолиносе заполонили пьяные английские хулиганы, выставлявшие под нос полицейским устрашающие голые задницы. Немцы предались усердному труду, возводя бункеры песчаной Линии Зигфрида по всем пляжам Розеса, а в Жуане жандармерия была безнадежно разбита одним видом множества голых сисек.

Каждый национальный анклав выдвинул характерного лидера. На британских курортах властвовали потенциальные Тэтчер – свирепые дамы в закрытых купальниках, взывавшие к памяти Черчилля в готовности «сражаться за каждый берег и никогда-никогда не отступать». Регрессисты галлов возвышенно толковали о величии французского солнца и песка, а итальянские – о «mare nostrum».

Но речи всех этих пляжных фюреров объединял неформально авторитарный тон. Прежние пляжные изгнанники теперь подчинились жесточайшей самодисциплине, сочетавшейся с мистической убежденностью в силе физического совершенства. Атлеты стали главным предметом восхищения, культ телесного совершенства распространялся от одного гимнастического шоу к другому через квазифашистские митинги, на которых тысячи вымуштрованных участников рубили рассветный воздух ударами карате и в один голос пели гимны солнцу. Их прекрасные бронзовые фигуры, пронизанные бездумной сексуальностью, внушали соотечественникам-туристам чувство расовой неполноценности.

Становилось ясно, что Европа, породившая так многое в западной цивилизации, стала колыбелью нового важного течения, первой тоталитарной системы, основанной на праздности. С пляжных лежаков и от плавательных бассейнов, из гимнастических и диско-залов распространялась националистическая авторитарная догма, провозглашающая превосходство наслаждения над трудом.